В какой-то момент его взгляд остановился на сторожке. Он хотел что-то сказать, но я уже нажал на спуск. Показалось, что в последний момент наши взгляды встретились, и я увидел на лице сэра Ричарда понимающую ухмылку. Но обдумывать это было некогда, я передернул затвор, быстро выцелил кучера и выстрелил. Хлопок, и тот упал с дыркой в виске. Правки не требовалось.
– Вот теперь уходим, Пётр Фёдорович, – произнес я, заматывая в холстину карабин.
Буров, подобрав гильзы, восхищенно мотнул головой.
– Четыре секунды, не больше. Ну, вы…
– Уходим. Всё помнишь? – прервал я Бурова, подходя к столу.
Взяв рукой в перчатке за горло бутылку, набрал в рот водки и прыснул себе на грудь. Растерев брызги по груди и по бороде, передал ее Бурову. Тот сначала так же, не снимая перчатку, хорошо глотнул, а потом проделал то же, что и я.
– С богом, Пётр Фёдорович. Двинулись.
Буров взял пустую корзину, в которой мы принесли водку и закуску, а я – завернутый в холстину карабин. Выйдя из сторожки, увидели, как на следующем быке, ближе к Петровской набережной, где происходили основные работы, столпился народ. Перебираясь по мосткам, изображая пьяного, я, «оступившись», уронил карабин в воду. Жалко, конечно, хорошая машинка была, но сделаем другую. Два мастера, которые работали во всё больше разрастающейся мастерской центра, были настоящие Левши. И блоху подкуют, и… Многое чего, в общем, могли сделать с помощью напильника и какой-то матери.
– Как там Родион? – встретил нас вопросом старший мастер, помогший нам найти пару часов назад «родственника».
Толпа на быке собралась приличная. От посольства раздались выстрелы. Судя по всему, паника там возрастала.
– Спит, – пьяно икнул Буров. – Не думал я, что дядька Родион так пьет. Просил его разбудить вечером, чтобы работы не лишиться. Ему ночью дежурить. Опохмелиться только оставьте. Там еще осталось.
– Разбудим, – довольно усмехнулся мастер. – А что утопили?
– Пять рублей, – я с пьяной разухабистостью махнул рукой. – Община убьет теперь. Четыре металлические пластины угробил для кузни. Где я теперь такие деньжища возьму?! Угораздило меня сюда припереться. Говорил же тебе, Гераська, что надо сначала до постоя дойти и оставить их там.
– Да, ладно, Митька, решим как-нибудь, – Буров вновь пьяно икнул. – А вы чего тут собрались все?
– Чего-то у англицкого посольства творится.
– Да и хрен на них, – пробормотал я. – И с твоим дядькой, Гераська, такой же хрен. Сволочь пьяная. А мне теперь пять рублей искать.
Матерясь, я, расталкивая руками толпу, направился к мосткам до следующего быка. Буров, продолжая икать и что-то повинно бубня, следовал за мной. Надеюсь, что образ двух крестьян, попавших в столицу, мы сыграли убедительно.
– Объясните мне, маркиз, как могло такое произойти?! Покушение на российскую императрицу с детьми, совершенное английскими офицерами, убийство сэра Скотта и эта нота Николая Второго?! – Георг Пятый с раздражением смотрел на маркиза Лансдауна.
Генри Чарльз Кит Петти-Фицморис, пятый маркиз Лансдаун сменил на посту министра иностранных дел, убитого во время лондонских событий прошлого года маркиза Солсбери.
Кроме него и короля в кабинете находился еще новый премьер-министр Великобритании Генри Кэмпбелл-Баннерман, глава либеральной оппозиции. После того как граф Бальфур в мае этого года был убит фениями, либералы, можно сказать, получили в Палате общин большинство, и Георг Пятый был вынужден назначить Кэмпбелл-Баннермана премьер-министром. Тот быстренько сформировал свой кабинет, в котором различные посты получили Асквит, Ллойд Джордж, Морли, Бёрнс. К ним присоединился назначенный ранее маркиз Лансдаун, возглавлявший Либеральную юнионистскую партию в Палате лордов и являвшийся сторонником англо-французского союза.
– Ваше королевское величество, покушение на ее императорское величество Елену Филипповну – это непредсказуемые действия исполнителя или, как сейчас говорят врачи – эксцесс исполнителя. Никому и в голову не могло прийти, что направленные выяснить, содержится ли заключенным в Приоратском дворце лейтенант Сидней Рейли, офицеры Джонсон и Уилсон откроют огонь по русской императрице и ее детям. В их характеристиках говорилось, что они хладнокровные, исполнительные воины, прошедшие не одно сражение. Тем не менее это случилось, – маркиз Лансдаун, замолчав, достал из кармана платок и промокнул им лоб.
– От кого была получена информация, что Рейли содержится в Гатчине в Приоратском дворце? Кто дал указание провести проверку этой информации? – спросил король, глядя между премьер-министром и министром иностранных дел.