Маркиз замолчал, а премьер-министр, воспользовавшись паузой, заявил:
– Не будем торопиться, ваше королевское величество. Начнем крупномасштабные учения, а великому князю можно намекнуть, что выступление гвардейских полков в Петербурге, если потребуется, могут поддержать наши корабли.
– Вы серьезно, господин премьер-министр? – Георг с удивлением смотрел на Генри Кэмпбелл-Баннермана, который до своего премьерства постоянно критиковал агрессивную политику консервативного правительства в Южной Африке и высказывался против войны с бурами.
– Только намекнуть, ваше королевское величество, – усмехнулся Кэмпбелл-Баннерман, склонив голову.
– Я понял вас, господин премьер-министр. Передайте графу Селборну, я жду его сегодня у себя к полудню. А вы, маркиз, срочно передайте информацию сэру Уильямсу, пока его еще не выслали.
– Отряд, смирно! – скомандовал я четырехшереножному строю ударной группы Аналитического центра, в котором стояли браты и тридцать казаков, составляющих два отделения отряда спецопераций.
Все бойцы были экипированы по полной программе. Шлемы, бронезащита, у каждого по два боевых, а не травмирующих револьвера, пистолеты-пулеметы, разработанные и доведенные до ума группой Мосин – Фёдоров – Токарев – Дегтярёв. Буквально десять дней назад в центр пришла партия этого оружия из ста штук для дальнейших испытаний и выявления недостатков. Вот и испытаем их в бою.
К пистолетам-пулеметам у каждого бойца было по четыре запасных магазина на тридцать патронов, которые размещались в «лифчике» поверх бронежилета. Так что огневая мощь каждого бойца составляла двенадцать револьверных выстрелов и сто пятьдесят, можно сказать, автоматных.
Кроме того, у каждого из стоящих в строю, как и у меня, было по три боевых и одной светошумовой гранате. Боевая граната была похожа на гранату PГ-42. Их в нашем экспериментальном производстве сделали около трехсот штук для испытаний в различных условиях.
Консервное производство в Гатчине имелось, там и клепался корпус, как фунтовая банка тушенки. Для увеличения количества осколков внутри корпуса гранаты прокладывалась лента из стали с насечками, потом заряд пироксилина. Запал представлял собой спичечную терку, помещенную в латунную трубочку с проделанным сбоку отверстием для выхода горячих газов. Достаточно было выдернуть кольцо, чтобы внутри вспыхнула смесь бертолетовой соли с фосфором и загорелся пороховой замедлитель, горевший четыре-пять секунд и подрывавший капсюль-детонатор.
Пока жертв при испытаниях гранат не было. Каждый из бойцов уже бросил по две боевые гранаты, не считая муляжей, используемых при тренировке.
Эти мысли пролетели в голове, пока рассматривал строй тех, с кем скоро пойду в бой. И есть большая вероятность, что не все его переживут. После вручения ноты и убийства посла события понеслись вскачь.
Буквально на следующий день из Лондона пришла информация, что Хоум Флит готовится к большим манёврам в Северном море. Меньше чем через три дня эскадра должна выйти в море. Барон Стааль также сообщил, что маркиз Лансдаун вручил ему требование в течение недели покинуть территорию Великобритании со всем российским дипкорпусом. В Лондоне начались аресты недвижимости и имущества, принадлежащего Российской империи и ее подданным. Это был ответный ход Георгия Пятого на ноту Николая, и это было если не объявление войны, то очень близко к этому.
Наблюдение за дворцом великого князя Владимира Александровича было усилено. Помимо наблюдения от Петропавловки были сняты две квартиры с тыльной стороны дворца на Большой Миллионной, двадцать семь. Это сразу дало результат. Кроме увеличения списка гвардейцев-офицеров, посетивших «больного» дядюшку императора, было выявлено, что и в самом дворце, и в соседнем запасном доме великого князя по Дворцовой набережной, двадцать восемь, разместилось по взводу преображенцев. Видимо, Владимир Александрович сильно опасался за свою жизнь.
Впрочем, опасался не зря. Я как раз разрабатывал тайное посещение его дворца с тихим устранением великого князя и его сыновей, которые также засели во дворце, с использованием яда. Николай не хотел выносить тайны романовской семьи на всеобщее обозрение. Но взвод солдат в самом дворце и в соседнем доме полностью менял расклад.
А вчера утром на прием к Николаю попросился полковник Порецкий – командир Сводного гвардейского батальона, осуществляющегося охрану Гатчинского дворца. Александр Николаевич сообщил императору, что накануне к нему приезжали несколько бывших сослуживцев по лейб-гвардии Преображенскому полку. Во время дружеской посиделки ему намекнули, что в течение ближайших дней с Николаем произойдет то же, что и с Павлом Первым. А Порецкому надо выбирать сторону, с кем быть.