– Первая, вторая, третья шеренги, кругом! На свои места шагом марш! Кругом! Вольно!
Я оглядел строй, который продолжал стоять по стойке смирно.
– Готовы, браты?! – тихо спросил я.
Молчание и серьезные лица бойцов были мне ответом. Не принято в центре было дружно и громко отвечать на вопросы, не требующие ответа.
– Тогда по местам!
Отряд, не торопясь, но в то же время быстро и слаженно разместился в пяти дилижансах, уже давно закупленных для центра. Места в них для каждого были распределены заранее. Это была последняя остановка перед Петербургом, где сменили лошадей, передохнули после дороги из Гатчины и закусили сухпайком. В столицу надо было попасть незаметно. Дальше еще около часа или чуть больше пути по городу и бой. Подъехать на улицу Большую Миллионную должны будем в сумерках около двадцати ноль-ноль.
Прибыли на место, как и планировали. Я вышел из головного дилижанса. На улице со скучающим видом и букетом в руке меня дожидался Буров.
– Караул во дворце усилен, Тимофей Васильевич. Там три отделения от караульного взвода. Через арку и черный вход до девятнадцати часов прошло тридцать два офицера. Назад никто еще не выходил. Сколько вошло с парадного входа – не знаю. Будьте готовы к тому, что во дворце под сотню человек. Плюс пятьдесят солдат и офицеров минимум в запасном доме.
– Спасибо, Пётр Фёдорович. Примерно на такие силы и рассчитывали. Дальше мы сами, а вы отойдите подальше от арки и наблюдайте. Ни во что не ввязывайтесь, – я повернулся к дилижансам и махнул рукой. Под удивленными взглядами немногочисленных прохожих из них начали выпрыгивать бойцы, разбиваясь на тройки и выстраиваясь в атакующий клин, который тут же направился в арку. На его острие шла тройка братов: Шах, Чуб и Ус. Около меня остались Савва и Сыч.
Дилижансы двинулись дальше по улице, на которой начала собираться толпа, привлеченная необычными событиями. После участия бойцов центра в их необычном снаряжении в захвате революционеров-террористов в зубном кабинете госпожи Езерской по столице поползли слухи о каком-то суперсекретном подразделении полиции. Даже прозвище уже появилось – «черные ангелы». И вдруг прохожие стали свидетелями, когда эти «ангелы», вооруженные черт знает чем, в огромном количестве направились во дворец великого князя Владимира Александровича.
Еще раз оглядев улицу, я направился в арку, из которой уже звучали очереди и раздалась парочка взрывов гранат.
«Жалко солдат. Они, вернее всего, даже и не знают, что участвуют в перевороте, – подумал я. – Но, как говорится, лес рубят, щепки летят. Только почему-то этими щепками, как правило, становятся невиновные люди».
Глава 16
Нарыв
Я вошел в кабинет для совещаний на первом этаже Арсенального каре. Раньше здесь был Большой военный кабинет Николая Первого, а сегодня собрались его сын, внуки и правнуки. Собрание было внушительное. Оглядевшись, я мысленно присвистнул от удивления.
Во главе стола сидел император. По правую руку от него генерал-адмирал великий князь Алексей Александрович, дальше московский генерал-губернатор великий князь Сергей Александрович. За ним следовал последний из родных братьев Александра Третьего великий князь Павел Александрович – командующий Гвардейским корпусом, Первая гвардейская пехотная дивизия которого должна была участвовать в перевороте. Выглядел Павел Александрович по сравнению с другими братьями откровенно бледным. В смысле, лицом был бледен.
Дальше сидели Константиновичи. Великий князь Константин Константинович, который только в прошлом году сдал Озерову Преображенский полк и получил должность главного начальника военно-учебных заведений. Дмитрий Константинович – командир лейб-гвардии Конно-гренадерского полка, как самый молодой, замыкал эту сторону стола. Самый старший из Константиновичей – Николай – за кражу брюликов с иконы, которой его дед Николай Первый благословил на брак его родителей, находился в ссылке в Туркестане.
По левую руку от Николая сидел его брат – Михаил Александрович. После гибели родителей и Георгия с Ольгой тот постоянно находился рядом со старшим братом, формально приписанный к Собственному его императорскому величеству конвою. Ранее весёлый, компанейский, юморной и несколько наивный молодой человек замкнулся в себе. Оживал только на полигоне центра. Оказался таким же маньяком стрелковым, как и Николай. С бойцами центра и конвоя был прост в общении, и те его обожали так же, как и императора, если не больше.
За Михаилом расположились Михайловичи. Возглавлял их родоначальник этой ветви Романовского дома – председатель Государственного совета великий князь Михаил Николаевич. Не дядя, а двоюродный дед императора.