По приглашению кайзера русский император направился на «Кайзер Вильгельм II». Надо было уважить старшего кузена.
– Ваше императорское величество, раз уж остались одни, может быть, перейдём на родственное обращение. Не против, Ники?! – кайзер мило улыбнулся, усаживаясь поудобнее в кресле.
– Не против, Вилли. И я благодарен за приход твоей эскадры, – император внимательно посмотрел на кайзера.
– Думаешь, зачем я это сделал? – не дожидаясь ответа, Вильгельм продолжил: – Понимаешь, Ники, мир стоит на пороге новых революционных потрясений, которые могут привести к всеобщему развалу и снести монархии Европы. Германия традиционно являлась союзником России. И я считаю, что две монархические страны должны объединиться между собой, чтобы составить одно плотное ядро и защищать свое существование! Разве это не прямое безумие, когда вместо этого монархическая Россия через голову монархической же Германии ищет опору в революционной республиканской Франции и вместе с нею идет против своего естественного и исторического друга?! Почему бы нам вновь не возродить «Союз трех императоров»?!
– И что это даст Российской империи? – усмехнулся Николай.
– А что ей даёт союз с Францией?! Только то, что русским солдатам придётся умирать за чужие интересы?! – усы Вильгельма будто бы распушились сами собой. – Твоя страна, Ники, всё больше и больше становится колонией Франции, да и Англии тоже. Англичане, французы, американцы, те же бельгийцы главным образом качают из России сырье, им принадлежат в основном добывающие предприятия: угольные шахты, нефтепромыслы, золотодобывающие прииски. Они инвестируют по капельке, ровно столько, сколько им необходимо, чтобы соблюсти собственную выгоду. А всю прибыль вывозят из России – предварительно обменяв бумажки на золото. Так что из России безвозвратно утекают тонны золота.
Николай вскинулся, пытаясь что-то сказать, но кайзер остановил его движением руки.
– Не обижайся, Ники, но со стороны это видно. Для примера, все займы французских банков имеют целевое направление. Это либо погашение процентов по старым займам за счет новых, либо строительство предприятий добывающей промышленности с отчислением процента прибыли банкам, производившим заем, либо строительство стратегических железных дорог в направлении Германии и Австро-Венгрии под управлением французских офицеров, – Вильгельм потёр свою больную руку. – Сам понимаешь, последнее обстоятельство не привносит стабильность и спокойствие в наши взаимоотношения. Да и Франц Иосиф беспокоится.
– Вилли, разве не твой великий канцлер Бисмарк издал указ, запрещающий правительственным учреждениям размещать средства в русских ценных бумагах, а Рейхсбанку принимать эти бумаги в залог. А кто поднял таможенные пошлины на ввозимое из России зерно?!
– Ники, и великие люди совершают ошибки. Хотя, ты знаешь, как я его не любил и сделал всё, чтобы как можно быстрее отправить в отставку. Но его наследство до сих пор со мной. На многих высоких постах в рейхе продолжают находиться люди покойного Бисмарка. Он мне будто бы и из могилы через них мешает, – раздражённо произнёс кайзер. – Но одно дело таможенные тарифы, и другое военные планы войны с моей страной и Австро-Венгрией. Насколько мне известно, такие планы были ещё двадцать лет назад разработаны в Главном штабе. Или не так?
– Так, Вилли, так, – усмехнулся Николай, твёрдо глядя в глаза кайзеру. – А разве у вас нет планов войны с Россией и Францией?!
– А ты повзрослел, Ники.
– Жизнь заставила. Но ты так и не ответил на мой вопрос.
– Два года назад граф фон Шлиффен разработал такой план. Два года назад, а не двадцать, Ники. Но это лирическое отступление. В политике их не должно быть. Так вот, дорогой кузен, этот план предусматривает масштабное наступление против Франции, а от России предполагает обороняться, опираясь на развитую сеть железных дорог в Восточной Пруссии и крепости Торн, Кенигсберг, Познань и Грауденц, – кайзер усмехнулся. – Такой вот в общих чертах план. А вот французская доктрина предусматривает, что русским солдатам придётся наступать, чтобы спасать этих лягушатников.