– Мысль заманчивая… А потом что с ним делать?
– Либо он действительно умирает, либо в Шлиссельбурге появляется новая железная маска. Первое, конечно, предпочтительней.
– Да, Тимофей Васильевич, слушаю Вас, а по спине мурашки бегут. От этого твоего принципа – нет человека, нет проблемы, – император, как в ознобе передёрнул плечами.
– Николай Александрович, если бы Вы не поверили своему зятю, то мы бы все уже давно в могиле были. А подготовил всё это господин Рейли. И как я к нему могу относиться?! Только око за око, зуб за зуб. Попался – отвечай по полной программе.
– С этим-то я согласен. Только воротит от того, что опять, как какие-то преступники будем тайком всё делать, – Николай раздраженно махнул рукой.
– Вот примем изменения в законодательстве, утвердив такие понятия, как «революционная деятельность», «государственная измена», «шпионаж», «вооруженный мятеж» и наказание за них расстрел с конфискацией, можно будет и открыто действовать. А сейчас законно мы можем только Рейли пальцем погрозить, да порекомендовать покинуть пределы Российской империи.
– Кого планируешь привлечь? – нахмурив брови, спросил император.
– Бурова, Зарянского и Горелова. Это проверенные кадры. Где будем допрашивать Рейли?
– Там же где Уоллера. Надеюсь, этот англичанин не откусит себе язык!
– Подстрахуемся, Николай Александрович. Палку в рот вставим. Не откусит, – ответил я, вспоминая с досадой свой промах.
– Сколько времени надо будет на подготовку? – с мрачным выражением лица спросил государь.
– Думаю, недели хватит. Надо покойника похожего телосложением на Рейли из невостребованных к погребению в мертвецких найти, притон, который можно будет сжечь, особо не опасаясь последствий для расположенных рядом домов. Одежду, грим подобрать, средства передвижения. Придётся пролётку, да закрытый тарантас покупать. Дом самого Рейли осмотреть. Много ещё чего успеть надо будет. Так что пускай Евгений Никифорович и Аркадий Францевич пока понаблюдают за нашим денди. Может быть, какая-то ещё информация всплывёт, – я в предвкушении интересной работы мысленно потёр ладони друг об друга.
– Хорошо, действуйте, Тимофей Васильевич.
– В бумагах есть что-то ценное, Тимофей Васильевич? – шёпотом поинтересовался Буров, которому, видимо, надоело сидеть в сгущающихся сумерках и полной тишине.
Четыре часа назад я и Пётр Фёдорович пробрались в дом Рейли и под прикрытием Зарянского и Горелова, оставшихся на улице, провели обыск в доме англичанина. Обнаружив три тайника, нашли чуть больше ста тысяч рублей в основном новыми сторублевыми «Катеньками». Папку с расписками в получении денежных сумм. Некоторые фамилии и получаемые суммы заставили серьёзно задуматься о том, что «58 статью» надо принимать, как можно быстрее. Иначе англичане будут уверенно решать все проблемы с Российской империей в свою пользу, если такие чиновники у них на содержании. Попалась и парочка расписок великих князей из молодых Романовых.
Кроме этого, в доме нашлось большое количество наркотиков от кокаина до героина. А одна из комнат явно была устроена для сексуальных утех. В общем, неплохой такой домик для вербовки. Расписки, кстати, датировались только этим месяцем, и было их больше двух десятков. А месяц только начался.
Дальше мне с Буровым оставалось ждать нашего клиента, паковать его, имитировать смерть и везти в Гатчину. Вот и сидели, скучая, пока мой напарник не выдержал длительного молчания.
– Есть, Пётр Фёдорович. Парочка расписок с такими фамилиями, что волосы дыбом встают. Да и суммы внушительные. Знать бы за что заплатили, – также шёпотом ответил я.
Дальнейший наш диалог был прерван стуком небольшого камушка в стекло окна.
– Собрались, Пётр Фёдорович! Клиент пожаловал, – произнёс я. поднимаясь с полки для обуви. Такой вот примитивный способ предупреждения от наружного наблюдения о приходе британца домой выбрали.
Дожидались мы Рейли в прихожей. Очень уж удобно из-за имеющих в ней ниш можно было подойти сзади для захвата нашего объекта. Буров начал подниматься за мной и в этот момент в окно ударился ещё один камень.
– Чёрт, их двое, Тимофей Васильевич, что делать будем? – прошептал напряжённым голосом Буров.
– Я вырубаю обоих, а дальше разберёмся, – тихо ответил я. – Ждём.
Прошло где-то секунд тридцать, как в замке заскрежетал ключ, а потом скрип открываемой двери и голоса.