– Вы правы, Тимофей Васильевич. Их целью, вернее всего, был Рейли. Лена сказала, что узнала одного из этих мастеровых. Она видела его на приёме в Английском посольстве. И имела неосторожность на английском языке поинтересоваться, что в таком виде в Гатчинском парке делает английский дипломат. В ответ те достали оружие и начали стрелять, – глухо произнёс Николай.
– Но зачем стрелять в императрицу?! – не выдержав, перебил я государя.
– Кто же их знает. Может, решили отомстить за свою королеву?! Их теперь не спросишь! А твой Леший мог бы попытаться взять хотя бы одного живым, – раздражённо произнёс Николай.
– Извините, Ваше императорское величество, но в отличии от подготовки отделения, нацеленного на задержание преступников, браты заточены на быстрое и эффективное уничтожение противника. Да и бой был скоротечен, – вступился я за Лескова.
– Ты-то смог одну из нападавших на тебя подстрелить так, чтобы та осталась живой! Кстати, по напавшим на тебя есть какая-то ещё информация? – поинтересовался самодержец.
Я пожал плечами, а Ширинкин произнёс:
– Только что из столицы пришла депеша от Зубатова, я не успел Вам доложить об этом, Ваше императорское величество.
– Так докладывайте, господин генерал, – недовольно рявкнул император.
Из доклада Евгения Никифоровича я уяснил, что раненая в плечо барышня – это Биценко Анастасия Алексеевна, которая два месяца назад после разгрома Московской ячейки эсеров была сослана под полицейский надзор в Саратов. В столицу прибыла нелегально вместе с Клитчоглу.
Симпатяжка имела куда больший революционный путь. Анна Михайловна Распутина, в девичестве Шулятикова. В девяносто шестом году окончила Высшие женские Бестужевские курсы. Как член группы народовольцев участвовала в организации и работе нелегальной Лахтинской типографии. После её разгрома в том же девяносто шестом скрывалась, но была арестована и заключена в Петропавловскую крепость. В январе девяносто восьмого года была выслана в Якутск, где вышла замуж за политического ссыльного Ивана Спиридоновича Распутина. Имеет двухлетнюю дочь Екатерину. Попала под амнистию по случаю коронации Николая Второго. В столицу прибыла нелегально несколько дней назад. До больницы её довезли живой, операцию провели, но шансов на то, что она выживет – мало.
«Ну, вот она ещё и двухлетнюю дочь имеет. Это кем же надо быть, чтобы имея маленького ребёнка, лезть в террор?! Будучи пионером или комсомольцем в той жизни, наверное, восхитился бы этой революционеркой. А теперь?! Не знаю. Восхищения нет точно. Уважение также отсутствует. Есть жалость, как к ненормальной», – пронеслось у меня в голове, когда генерал доводил информацию по Распутиной.
По кучеру и «товарищу Петру» пока информации нет. Биценко после операции пришла в себя, но молчит. Есть предположение, что они также прибыли из Саратова. Туда направлены запросы в охранное отделение и губернское жандармское управление.
– По «товарищу Петру» не там ищут, – произнёс я, когда Ширинкин закончил доклад.
– И где же его искать? – поинтересовался Евгений Никифорович.
– В окружении Великого князя Владимира Александровича. Его теперь можно без грима сфотографировать. А лучше пускай Иван Семёнович с нескольких ракурсов нарисует, а то пулевое отверстие во лбу как-то…, - я замялся, пытаясь подобрать слово.
– Вы думаете…, - начал вопрос Ширинкин, но я его перебил.
– Уверен, Евгений Никифорович.
– Что же, по покушению на мою жену и детей, можно сказать, вопросов не осталось, – произнёс император, прерывая нашу дискуссию. – По покушению на Тимофея Васильевича работу продолжить. Мне надо точно знать, кто такой «товарищ Пётр».
Николай задумался, на его скулах заиграли желваки.
– Ответ англичанам должен быть адекватным. Тимофей Васильевич, подумайте об этом. В десять вечера жду Вас у себя в кабинете.
– Слушаюсь, Ваше императорское величество.
– Евгений Никифорович, а Вы подумайте над тем, как в дальнейшем не допустить на территорию дворца таких вот работников. Надеюсь, что такого больше не произойдёт, – мягко начав, жёстко закончил фразу император.
Ширинкин, радостно встрепенувшийся сначала, как же Николай обратился по имени и отчеству, покаянно опустил голову.