Король вскочил с кресла и, побагровев, буквально, прорычал:
– А это предупреждение, что дальнейшие недружественные шаги в отношении России и её подданных станут поводом для объявления войны… То, что написано в этой ноте – это уже объявление Великобритании войны! Вы это понимаете, Пятый маркиз Лансдаун?! Чем Вы можете объяснить такое поведение российского императора? Вас, господин премьер-министр, этот вопрос так же касается!
– Ваше королевское величество, я думаю, что Николай Второй получил заверения от германского кайзера Вильгельма Второго о поддержке Германией России в случае обострения её отношений с нами. Недаром германцы прервали переговоры в марте-апреле этого года по созданию блока Великобритания-Германия-Япония, – произнёс Генри Кэмпбелл-Баннерман. – Насколько мне известно, Вильгельм написал Николаю два личных письма в течение последнего месяца. К сожалению, их содержание узнать не удалось.
– Но зачем вручать ноту, которая фактически объявляет нам войну, и тут же убивать посла?! – задумчиво произнёс Георг.
– Ваше королевское величество, я думаю, что это намёк на то, что прошлогодние события могут повториться. Насколько я теперь знаю и понимаю, за ними стояли не фении, – произнёс министр иностранных дел, судорожно промокая лоб платком.
Премьер смотрел на то, как стремительно бледнеет король и думал про себя: «А ты о чём думал, мальчишка, когда отдавал приказ устроить покушение на Николая и его семейство под видом нападения русских революционеров-террористов?! Надеялся, что ответа не будет?! Только вот наши исполнители облажались, а люди Николая нет! И лучше уж нормальная война, чем в Лондон опять „русские фении“ придут, кого надо русскому императору убьют и бесследно исчезнут. Хотя если будет объявлена война, думаю, эти убийцы придут обязательно».
От этих мыслей по позвоночнику премьера пробежал холодок.
– Что будем делать? – неожиданно мягким голосом спросил Георг Пятый.
– Такую ноту и смерть посла без ответа оставлять нельзя. Только нужно решить: объявлять войну или нет?! – взволновано произнёс маркиз.
– Ваше королевское величество, я думаю, что первому лорду Адмиралтейства графу Селборну необходимо немедленно провести крупномасштабные учения Хоум Флита в Северном море, а лучше в проливе Скагеррак. А за это время в Петербурге, возможно, произойдут изменения. Не так ли, маркиз?! – премьер посмотрел на министра иностранных дел.
Георг Пятый так же перевёл взгляд на Лансдауна.
– Да, Ваше королевское величество, изменения возможны. Как сообщил сэр Уильямс, Великий князь Владимир Александрович узнав о событиях в Гатчине, сделал вид, что заболел. Он напуган, так как не знает, что известно его царственному племяннику, и как тот отреагирует на события. К нему зачастили домой командиры и офицеры гвардейских полков. В разговоре с сэром Уильямсом, который навестил «больного», – министр выделил интонацией последнее слово. – Великий князь несколько раз начинал разговор о смерти Павла Первого, которая произошла ровно сто лет назад. Так что…
Маркиз замолчал, а премьер-министр, воспользовавшись паузой, произнёс:
– Не будем торопиться, Ваше королевское величество. Начнём крупномасштабные учения, а великому князю можно намекнуть, что выступление гвардейских полков в Петербурге, если потребуется, могут поддержать наши корабли.
– Вы серьёзно, господин премьер-министр? – Георг с удивлением смотрел на Генри Кэмпбелл-Баннермана, который до своего премьерства постоянно критиковал агрессивную политику консервативного правительства в Южной Африке и высказывался против войны с бурами.
– Только намекнуть, Ваше королевское величество, – усмехнулся Кэмпбелл-Баннерман, склонив голову.
– Я понял Вас, господин премьер-министр. Передайте графу Селборну, я жду его сегодня у себя к полудню. А Вы, маркиз, срочно передайте информацию сэру Уильямсу, пока его ещё не выслали.
– Отряд, смирно! – скомандовал я четырёхшереножному строю ударной группы Аналитического центра, в котором стояли браты и тридцать казаков, составляющих два отделения отряда спецопераций.
Все бойцы были экипированы по полной программе. Шлемы, бронезащита, у каждого по два боевых, а не травмирующих револьвера, пистолеты-пулемёты, разработанные и доведенные до ума группой Мосин-Фёдоров-Токарев-Дегтярёв. Буквально десять дней назад в центр пришла партия этого оружия из ста штук для дальнейших испытаний и выявления недостатков. Вот и испытаем их в бою.