— Это для нас? — спросил Дындик, указывая на закуски и бутылки с вином.
— Садитесь, — неприветливо бросила Элеонора, — всем хватит…
— Ах, mon dieu, боже мой! — глубоко вздохнула старая барыня. — Сколько еще раз мы будем переходить из рук в руки?
— Теперь уж раз и навсегда, — успокоил ее Алексей.
Помещица, поддерживаемая дочерью, с трудом поднялась с кресла.
— Схожу приму капли…
В гостиную в рваном тулупчике ввалился взбудораженный паренек.
— Чего тебе, Прохор? — спросила его Элеонора.
— А мне вот надо к ним, — сняв шапочку, повел ею Прохор в сторону гостей.
— Пошел, Прошка, смотрел бы ты лучше за печами…
— Нет, барыня, зовите себе в истопники иного, а я после бариновых плетей вам теперь не работник. Пойду с Красной Армией.
— Каких плетей? — изумился Булат, подступая к пареньку.
— Я лучше выйду, — передернула плечами Элеонора.
— Нет, посидите с нами, — твердо отрезал Дындик.
— Так вот, — продолжал Прохор, — вскорости после вас пожаловал сам барин, Глеб Андреич значит. Не один, с казаками. Долго его не пускали наши комбедчики. Возле боронок, — видали их? — считаю, побили много казачьих лошадей. А беляки — обходом и все же прорвались. Ну, чего было, нелегко рассказать. Пол-Ракитного выпороли. Потребовали свезти все барское. Мужики и приволокли. Глеб Андреич пригрозил и полдеревни перевешать, ежели что обратно тронут…
Дындик, стиснув зубы, не спускал злобного взгляда с Элеоноры, тяжело опустившейся в кресло.
— А нынче прискочил ихний новый зятек, говорят — из азиатов. Сейчас венчаются на деревне с нашей барышней, Наташей. Вот это и закуски, для них припасенные. Да еще на кухне другой азиат все шашлык жарит… Сбегаю туда, а то он все к Стешке-поварихе липнет, не дает ей проходу, басурман…
— А там наш человек, не бойся, — успокоил ревнивца Дындик.
— Этот ваш человек, — насупился Прохор, — видать, тоже не лаптем щи хлебает… Как Стеша в сени, он за ней…
— Ну, что вы скажете, мамзель? — достав с блюда соленый огурец, повернулся к Элеоноре Дындик. — Скажете, врет ваш Прохор?
— Мы за Глеба не отвечаем, — надменно бросила молодая помещица. — Он не спрашивал нашего совета ни тогда, когда шел к вам, ни тогда, когда уходил от вас.
— Товарищ Дындик, — приказал Булат, — пойдите к людям. Распорядитесь на случай приезда жениха.
Командир эскадрона вышел.
В гостиную, без шапки, взволнованный, влетел снова Прохор. Протянул Алексею клочок измятой бумаги.
— Вот, читайте, старая барыня послала с этой депешей Стешку. Я и перехватил.
Алексей развернул записку. Но прочесть ее не смог. Она была написана по-французски.
— Разберете? — спросил он, протянув послание Ромашке.
Командир эскадрона, пробежав записку глазами, не запинаясь перевел ее содержание:
«Натали, дорога каждая секунда. У нас товарищи. С ними тот Булат, который разорил наше гнездо осенью. Скажи своему есаулу. Если ему не чужда рыцарская честь, пусть подумает о нас с Норой. Если это невозможно, спасайтесь сами, твоя маман».
Вернулся в гостиную Дындик.
— Цепляйте погоны, — скомандовал Алексей, как только Ромашка кончил переводить записку старухи. Разведчикам полка не раз для обмана врага приходилось прибегать к такой маскировке.
Командиры, выполнив приказ Булата, вмиг преобразились.
С улицы донесся грохот колес и топот копыт. Дындик бросился к окну.
— Приехали молодые! Готовьтесь, — шепнул он своим товарищам. — Невеста спускается с фаэтона… шлепает сюда… жених дает распоряжение черкесам… смеется, — видать, из веселых… И я бы веселился при такой невесте…
Широко распахнулась дверь. На пороге, в белой суконной, плотно облегающей черкеске с золотыми газырями, с серебряным кинжалом на узком кавказском пояске и крохотным браунингом на боку, в роскошной фате, остановилась румяная от мороза и счастья молодая женщина. Своим дерзким, спесивым взглядом обвела зал, нежданных гостей, повернулась к сестре.
— Qu’est ce que c’est? Что за люди, Нора?
— Не видишь, гости! — опустила глаза Элеонора. Затем вдруг выпрямилась и, набравшись решимости, выпалила: — Разве ты не расшифруешь, Натали, этот маскарад? Им так же к лицу погоны, как свинье янтарная брошь…
Новобрачная сделала было шаг назад, но Алексей преградил ей дорогу.
— Что, Натали, — раздался голос Ромашки, — вас можно поздравить? Вы есаульша? И кажется, ханша к тому же. Ваш муж и есть, верно, хан Ибрагим-бек Арсланов?