Правда, облегчение небольшое, всего лишь возвращение к тишине: не хочу включать телевизор, не хочу стеклянных людей, да и других тоже, тех, что в воскресный вечер врываются в дом со светским галдежом, что они могут мне теперь дать? Мое сосуществование с ними редко строится на взаимном доверии, а сегодня я не верю ни во что из того, чем они, наверное, захотят вырвать меня из себя самой. И только подспудная мысль: впервые за сколько лет я не даю втянуть себя в магию движения и звука? Нет, сложная арифметика, как-нибудь потом, будет еще время, я знаю, придет такая пора, уже где-то близко, что я вернусь к таким дням, когда не могла вынести малейшего отзвука происходящего снаружи. Мне уже знакомо это состояние, хотя тогда все было иначе, тот период я давно уже отложила в безразличие, даже более того, в память, уже дырявую от деструктивного действия самоиронии.
Так что сейчас тихо, я под колпаком, почти спокойная, и я распахиваю балкон, чтоб осенний холод был единственным холодом для моего дыхания. Так я стою и смотрю в мозаику окон на четырехугольниках домов, постепенно их гасит прилив ночи; как долго будет светиться сегодня мое окно, неужели оно будет последним сторожевым постом? И эту мысль я отстраняю, так как в ней тревожный сигнал. Кусочек за кусочком, так возвожу я оцепенение, стоя на балконе, вися в пустоте, без чувств, без времени, которое их отмечает, раскрывает и ограничивает. Получается, что я нематериальна, что это всего лишь воздух, а этот вечер во мне — это почти небытие.
И вновь вылетает ко мне телефон, хватает за шиворот и волочит в комнату. Я уже возле него, еще отсутствующая, словно после наркотика. На ощупь шарю рукой, чтобы наткнуться на него, чтобы вернуться.
И сразу понимаю, кто это сдержал слово. Воспоминание о нашей договоренности бьет меня в висок, зачем она мне, я закрываю глаза, уходя в последнюю, бесполезную защиту. Это пани Анита, ведь я же согласилась участвовать в том, что познала взлетающая звезда на своем, в самом разгаре лета, жизненном склоне. В самом разгаре своих лет, когда звезды не только падают. Я же сама согласилась, так что должна теперь выслушать эти несколько слов, их смысл, относящийся для меня уже к какому-то четвертому измерению. Измерению, связанному с посторонним человеком. С его путем, который срастился с моим. Вот они, эти слова: