Видимо, я вышла слишком рано, неловкое бывает такое прощание, когда прощаться не с чем: по своей вине, из-за эгоцентризма и близорукого высокомерия, от завоеванной свободы, когда я даже знать не хотела, что таит моя улица, какая это порода деревьев, кто живет этажом ниже, кем я являюсь здесь, в этой гуще взаимосвязанных людей. Хотя, может быть, если бы все складывалось иначе, даже тяжелее была бы эта минута, чем сейчас, когда я вот так стою, и смотрю, и подавляю в себе неожиданные спазмы грусти. Одна из тех минут, когда человек может обратиться к лучшему, если захочет отпустить себе собственные грехи. Одна из тех минут, которых в нашем распоряжении всего несколько, и те для того лишь, чтобы вносить поправки в себя. Тогда я впервые узнала мой квартал, эти ближние и дальние углы, людей, уменьшенных городской грузностью, и признала своим настоящим местом на земле. Чтобы здесь защищаться от череды происходящего и осмысленно отнестись в конце концов к моей географической патологии, где доселе лишь один город, затертый расстоянием во времени и пространстве, все еще, вопреки всему, наличествовал в сознании моем, и я принадлежала только ему. Именно в такой день изменяются в человеке объективы и направления зрения. Вот и со мной так произошло, вот и еще одна способность самоопределяться, именно тогда, когда мне надо было уехать и я не могла больше ни разглядывать все вокруг, ни заглядывать в себя. Но в тот день я п р и н я л а Варшаву, мое в ней участие, мою с нею жизнь. В ту самую минуту, когда подъехала машина, заключила меня в себя и увезла, а ведь это откровение, как много есть любви, могло бы и не явиться.
Есть тип водителей, работающих постоянно в легком бедламе, в условиях постоянной импровизации, обслуживающих коллективы, где я бываю, не знаю, как в других местах, но в редакциях, в творческих союзах, издательствах шофер обязан обладать тактом, сдержанностью и понимать тех, кого он возит. Пассажиры этого круга немного раздерганны, болтливы и склонны к сплетням, водители много о нас знают, порой даже слишком много, не на одного они могли бы наклеить ярлык, говорящий о скудости характера, но они молчат, их как-то обтесали объективного ранга проблемы, которые частично помогают, хотя бы в техническом плане; это специалисты из другого теста, они иначе относятся к своей работе, чем, скажем, те же таксисты, часто это старые знакомые, которые вместе с нами пуд соли съели, бывали в пиковых положениях, весьма обычных в таких условиях, что ж и это мы уже давно имеем в виду, и, хотя в пароксизмах совершенствования периодически раздираем на себе ризы, никто, по сути, ничего не изменил, а может быть, и не хочет этого. Водители в таких учреждениях — это соратники по неустанным похождениям, но, как правило, они не хотят менять эту карусель буйных эмоций на более спокойный хлеб в более солидных заведениях.