А потом он увидел ее или подумал, что видит. Он увидел что-то очень похожее-темное пятно на фоне почти черной лесной подстилки и нависшее над ним дерево. Тролль почти наступал ему на пятки, и впереди было еще двадцать ярдов, двадцать открытых ярдов, где длинные ноги тролля могли бы получить преимущество. Размоус гадал, скоро ли он почувствует горячее дыхание тролля на своей шее, как в сказках, рассказанных бардами. Уже через десять ярдов он почувствовал, как что-то коротко дернуло его за пучок волос на макушке. Возможно, это был тролль, вцепившийся в колышущийся пучок волос, струящихся позади Кендера, а может быть, это был всего лишь кусочек подлеска, на мгновение запутавшийся в его пучке волос на макушке. Во всяком случае, это дало Размоусу краткую волну воодушевления-он любил называть ее так-чтобы преодолеть последние несколько ярдов и прыгнуть на нависшую ветвь дерева.
Он поймал ее, взмахнул почти вертикально и развернул свою хватку, как дирижер на трапеции, так что на спуске он оказался лицом к тому месту, откуда пришел. Он спрыгнул вниз и увидел, что тролль балансирует на краю ловушки, дико размахивая длинными руками, пытаясь сохранить равновесие. Увидев Кендера в пределах легкой досягаемости, он выбросил одну когтистую руку и схватил его за ноги, и это, как ни странно, ускорило его падение.
Размоус, пойманный в смертельную хватку тролля, попытался вырваться, но этого оказалось достаточно, чтобы тролль потерял равновесие и свалился в яму. Конечно, теперь Размоус болтался на ветке дерева, а тролль болтался на нем. Кендер закричал в агонии, почувствовав, как его руки вырываются из суставов, а жестокие когти тролля впиваются в плоть его ног. Тролль метался и брыкался, пытаясь найти хоть какую-то опору своими длинными черными пальцами на каменных стенах ловушки, и ревел от ярости и страха. Только самым героическим усилием Размоусу удалось продержаться на ветке дерева так долго, как ему это удалось.
Он чувствовал, как его пальцы скользят, скользят... кожа его ладоней разрывается о жестокую кору дерева…
Но это была не его кожа и даже не его суставы, которые сдались первыми. Это были его бриджи. Изношенные до изнеможения от скольжения вниз по желобам и ползания по каменным трещинам и зарослям ежевики, последние несколько нитей теперь рвались с небольшим рвущимся шумом. Тролль, казалось, на мгновение повис в воздухе, изумленно глядя на выгоревшие на солнце желтые тряпки, зажатые в кулаке, а затем с криком исчез в дыре-криком, который через несколько секунд внезапно оборвался.
Размоус посмотрел в дыру и тяжело вздохнул, прежде чем забраться на дерево. Некоторое время он сидел, балансируя на ветке дерева, обдумывая свой следующий шаг. Прохладный морской бриз шевелил тонкие пушистые волосы, покрывавшие его гораздо более бледные ноги.
“Как хорошо, что это благоухающий север” - простонал он, вскарабкиваясь на ветку и раскачиваясь там, как художник с высокой проволокой, которого он однажды видел в Палантасе, - и здесь нет никаких дам.”
Конундрум повернулся лицом к твари, мчащейся к ним через лес, сжимая перед собой в защитном жесте клубок удобных инструментов. Он надеялся, что это каким-то образом сделает его еще более опасным.
“Это всего лишь я!- сказал высокий, тонкий голос из глубокой тени под деревьями.
- Размоус?- Спросил Конундрум.
“Я вижу его!- Сказал доктор оба со своего наблюдательного пункта, висящего высоко на дереве. “Я вижу его пучок волос на макушке!”
- Размоус, помоги мне!- Крикнул Конундрум. - У коммодора Бриггса нет такого замечательного универсального ножа.”
“Сначала я должен надеть штаны, - ответил Размоус.
“Что случилось с твоими штанами?- Спросил Конундрум
“И что еще важнее, что случилось с троллем?- Потребовал ответа сэр Грумдиш.
“Оба попали в ловушку” - сказал Размоус, выходя на поляну и скромно держа перед собой большой лист гниющей коры. С каждым шагом она все больше гнила и крошилась.
Пока Размоус пересекал поляну и доставал свои сумки, конундрум объяснил своим спутникам, что это за ловушка. Из них он вытащил свежевыстиранные домотканые брюки и новый комплект ярко-желтых леггинсов. За ширмой из виноградных лоз он надел их, затем надел свои сумки на плечи и на талию. Когда он вернулся на поляну, то почувствовал себя новым кендером.
“Вот так-то лучше, - объявил он.