Тем временем "Несокрушимый" неуклонно двигался с востока на северо-восток. Суровые черные горы опустошения Малиса поднимались справа от них, ползли вдоль горизонта, как линия сердитых облаков. Корабль бороздил темные, ржавого цвета воды, в то время как коммодор приказывал кораблю идти по своим следам, поднимая и опуская Пирупитскоп, вытягивая и втягивая тостер, проверяя иллюминаторы и швы на предмет протечек.
Сэр Грумдиш стоял на кормовой палубе и с подозрением наблюдал за Рыцарем Шипов, пока профессор Хэп и доктор руководили наполнением воздухом многочисленных стеклянных и глиняных бутылок. В очередной раз воспользовавшись технологией УАЭП, профессор придумал хитроумный план-взять с собой запас воздуха, на всякий случай, если он закончится. Большой бронзовый трюмный насос, который он переделал для этой цели, использовался для сжатия воздуха в бутылки, которые затем были запечатаны двумя гномами, вооруженными кувалдами и запасом пробок. Затем пробки были закреплены на месте узкими клетками из прочной стальной проволоки, а бутылки загружены в мягкие стеллажи (они имели тенденцию взрываться даже при легком постукивании) в носовом и кормовом отсеках хранения. Профессор Хэп по вполне понятным причинам окрестил насос воздушным наполнителем.
Конундрум и Размоус находились в каюте Снорка, внося последние коррективы в намеченный курс корабля под континентом Ансалон. Шеф Портлост был занят тем, что заказывал свежее масло, разбрызганное по каждой пружине, шкиву, колесу, шестерне и рычагу корабля. Повар проверял последние усовершенствования своего флэшкукера на обеде коммодора, состоявшем из баранины и пряного картофеля. Снорк приказал пилоту держать курс, затем, взяв штурманскую сумку с секстантом и стаканом дальновидения, направился на кормовую палубу, чтобы посмотреть на корабельный журнал.
Снорк устроился на палубе, скрестив ноги, и положив вахтенный журнал себе на колени. С помощью секстанта он посмотрел на заходящее солнце. Поднявшийся с востока ветер обдал нос корабля мелкими брызгами и смочил его бороду, пока он делал пометки в вахтенном журнале. Коммодор приказал пилоту направить "Несокрушимый" по ветру. Снорк поправил свое положение и осмотрел южный горизонт с помощью своего бокала дальновидения, пока не нашел мыс, который искал. Он снова снял показания с Солнца и отметил их положение на морской карте. Затем он снова осмотрел мыс.
Далекие холмы казались крошечными даже в его зрительном стакане, но он мог сказать, что они были пустынны. Горы за ними казались суровыми и неприветливыми, такими же изломанными и беспорядочными, как свежевспаханная земля, а воздух казался густым от тумана или дыма, так что самые дальние вершины казались призраками гор, а небо над ними-серым и низким, как старая помойка.
С одной из далеких призрачных вершин он увидел поднимающееся пятнышко. Она была похожа на птицу, но он знал, что с такого расстояния его стекло дальновидения не сможет уловить ни одну птицу, известную гному или человеку. Был только один уроженец небес Кринна, достаточно большой, чтобы его можно было увидеть с такого расстояния: дракон.
Снорк вскочил, вахтенный журнал беспорядочно упал к его ногам, а секстант с грохотом упал на палубу. Члены экипажа, все еще занятые наполнением бутылок воздухом, изумленно уставились на него. Он слабо улыбнулся, не желая понапрасну тревожить экипаж, и собрал свои вещи, прежде чем поспешить вперед и взобраться на боевую рубку.
Добравшись до вершины, он протиснулся между коммодором Бриггом и Рыцарем Шипов. Сэр Танар выругался и выдернул край своей мантии из-под ног штурмана, но Снорк не обратил на него внимания и сунул свой стакан с дальновидением в руку коммодора.
“Прямо на юг, сэр” - сказал он тихо, чтобы его не услышала команда.
Коммодор Бригг бросил один взгляд на мрачную гримасу на лице своего штурмана и поднес стекло к глазу. Он медленно осмотрел гористый горизонт, когда волны разбились о нос корабля. “Я ничего не вижу” - пробормотал он сквозь ветер.
“Выше гор, сэр” - настаивал Снорк.
При этих словах сэр Танар резко повернул голову. Горы были слишком далеко, чтобы разглядеть что-либо, кроме разбитой черной стены, протянувшейся вдоль южного горизонта, но шипящее сквозь зубы дыхание коммодора сказало ему все, что он хотел знать. Его лицо под капюшоном стало серым.
“Это красный дракон” - пробормотал коммодор себе под нос.
“Раньше я не мог определить цвет, - сказал Снорк. - Должно быть, он направляется сюда.”