— Не дергайтесь, иначе заклятие не будет наложено правильно, а это лишь усилит агонию. И не пытайтесь разбудить вашу наложницу, я позаботилась о том, чтобы она не проснулась.
Казалось пытка продолжалась вечно, хотя скорее всего прошло не больше минуты, в течение которой Ксиолий был готов умереть раз десять. Внезапно страдание закончилось. Боль отступала капля за каплей, глаза героини приобретали нормальный цвет, а комнату вновь окутал полумрак с единственным источником света в виде торчащего из стены светового кинжала.
— Мне неприятно творить такое с живым существом, но у меня просто нет выхода.
Ксиолий ощущал, как будто в груди поселился живой огонь. Пламя расползалось, окутывало сердце и горячим потоком струилось по венам. Оно не обжигало, но достаточно красноречиво заявляло о своём присутствии.
— Что ты сделала со мной, ведьма?!
— Куда как меньшее, чем то, что вы заслужили. Это заклятие выступит гарантом, что вы не нарушите свое слово.
Сетара уже была на ногах, наконец позволив Ксиолию свободно двигаться. Но такая свобода уже мало что значила. Советник почувствовал будто железная рука сомкнулась вокруг его горла. Эта магия убьёт его, если он не выполнит то, что она требует.
— Не пытайтесь обращаться к магам. Любая попытка магического вмешательства, и огонь просто сожжет вас как и в случае нарушения соглашения.
Ксиолий выбрался из кровати и быстрее вскочил на ноги. В душе нарастала паника.
— Вы не понимаете. Я… я не смогу убедить их, заставить их. В мгновение ока будет найден другой. У меня нет такой власти. Вы подписываете мне приговор.
— Что же, советник, как я уже сказала, вы должны сделать все возможное. Если в результате вас ждёт смерть, то это тоже приемлемый вариант.
— Постойте, вы не понимаете, я могу быть вам полезен. Мы же разумные люди. Ваши лекарства, я знаю насколько они эффективны и что они не вызывают зависимости. Если бы мы…
— Зависимости! — Сетара стояла к нему спиной. В её голосе впервые прозвучали нотки гнева. — В том-то и дело, советник, что вы осознаёте то, что творите. Будь вы настоящим асардонцем, каким был Цимицхий, то я бы занялась вами, попыталась бы достучаться до вас, вырвать из омута ужаса, в который вы угодили, в который ввели вас в прошлом. Показала бы кому вы на самом деле служите, кто такой ваш Асардон. Но нет! Всё, что вы творите, вы делаете с холодным расчётом, не из желания порадовать Асардона или по каким-то возвышенным мотивам. Только для себя любимого, а тут у меня уже нет власти.
Сделав шаг вперёд в порыве подойти к стоящей к нему спиной героине, Ксиолий внезапно ощутил под ногой холодную сталь. Выроненный ранее кинжал слабо поблескивал в свете воткнутого в стену светового оружия.
— Послушайте, я могу дать вам все, поддержать вас, обеспечить выступление перед Советом, да что там… выдвинуть вашу кандидатуру на пост кардинала.
Ксиолий медленно нагнулся и поднял клинок. Одно прикосновение и всё. Даже имперские герои не устоят перед этой силой. Без поддержки же мага наложенное на него заклятие должно разрушиться.
— Слабо верится, Ксиолий. Вы…
Резким взмахом клинок уже готов был сорваться с руки и расцвести словно цветок между лопатками Сетары, когда внутри Ксиолия все взорвалось агонией. Кинжал полетел в сторону. Вскрикнуть он не смог, так как боль фактически заблокировала ему дыхание. Спустя секунду всё также быстро закончилось, и советник нашёл себя лежащим на полу.
— Ну что же, всё, как я и ожидала. Спрячь вы сейчас кинжал, и я бы возможно попыталась с вами договориться.
Сетара развернулась к Ксиолию лицом.
— Делайте свою работу. Надеюсь, что мы ещё встретимся.
— Нет, нет, прошу вас…
Внезапно над кроватью раздался треск. Такой, как будто это горели сырые поленья в камине. Ксиолий ощутил непонятный холод, словно что-то тёмное сейчас находится в комнате. Где-то вдалеке посреди ночи раздался крик петуха. Торчащий в стене световой кинжал начал искриться и мигать. Только сейчас советник понял почему при ударе светового оружия услышал хруст дерева. Сетара пробила насквозь картину — дорогое произведение искусства с изображённым на нём демоном Зогом. Хоть сам Ксиолий и считал всё это предрассудками, но у него в особняке было приличное количество таких предметов, надо же производить впечатление на гостей. Кроме того, Зог и легенды о нём нравились Ксиолию. Столь же отвратный и несуразный как и сам Ксиолий, но одновременно и могущественный манипулятор.