Молодая девушка нарочито со звоном поставила штатив с колбами на стол.
— Не волнуйтесь, доктор, он не разобьётся.
Палаван хмуро посмотрел вслед уходящей Фиоле, а затем перевёл взгляд на штатив. Действительно, неужели это тоже оборудование из спецпоставок? Надо же какими крепкими начали делать.
Фиола была отличной помощницей. Нелёгкая жизнь вместе с Сетарой постепенно закаляли её характер, а по любознательности она могла потягаться со своей учительницей. Учитывая занятость Сетары и нежелание Палавана брать учеников, среди которых могли затесаться агенты врага, помощь Фиолы была просто на вес золота. Сам доктор неоднократно жалел, что он за всю жизнь так и не обзавёлся ни одним другом, которому мог бы вот так доверять. В его государстве доверие было гибельным.
Уходя, Фиола открыла дверь в приёмное отделение, откуда доносился невероятный шум. Вот уж чего Палаван не любил, так это работу с пациентами. Чего нельзя было сказать о Сетаре. Грохот не смолкал, заставив Палавана тяжело вздохнуть. Фиола как обычно забыла прикрыть за собой дверь. Оторвавшись от своей работы, доктор выглянул из провизорской в приёмную.
Видок был так себе, но всё же лучше, чем тем вечером, когда он вернулся. На восстановление лаборатории ушла пара-тройка дней, в течение которых она, что характерно, продолжала исправно работать.
Сетара как всегда была в центре внимания и, сидя на стуле, что-то оживлённо объясняла трём пациентам. Ещё несколько мужчин и женщин столпились вокруг и внимательно слушали, видимо, к неудовольствию Палавана, пытаясь перенять знания. Сколько раз он просил Сетару лечить всех на месте и молча, а не раздавать свои ценные советы. Если её методы «профилактики и гигиены» распространятся до их с Сетарой официального признания, то они не смогут этим воспользоваться. Асардонцы на голубом глазу заявят, что ничего прорывного в этих методах нет, а все они народные.
Картину дополняли два тяжелобронированных стражника, стоящих уже вплотную к пациентам и держащих руки на эфесах своих оружий. Палаван улыбнулся, наблюдая нервные взгляды ряда пациентов. К сожалению, у этой паранойи были причины.
Подумать только, бейлинг. Палаван и Сетара успели подробно обсудить произошедшее. Человек с промытыми мозгами и форсированным за счёт веществ организмом. Такой действительно мог незаметно подобраться к своей цели. К своему стыду, доктор был вынужден скрыть некую осведомлённость в этом вопросе. Хоть о подобном и ходили только слухи, но он знал, что твари используются в военных контингентах ряда домов. При самом же их создании вещества играли вспомогательную роль, в основе лежала магия, демоническая магия. Самое интересное, что Сетара похоже также догадывалась об этом. Оставалось выяснить, какая из политических верхушек желает Сетаре смерти с одновременным намерением свалить всё на асардонцев. В том, что это его собратья лекари, Палаван не верил. Слишком всё топорно сделано, да и концентрация веществ в организме, учитывая слова Сетары и знания Палавана, в несколько раз превышала необходимые, словно специально, чтобы подставить асардонцев. Возможно ли, что всё это работа Мисдес, которая рассчитывала на то, что Сетара справится с угрозой?
Из размышлений Палавана вывел скрежет доспехов. Вся процессия во главе с Сетарой двинулась к ближайшему столу. Со стороны это смотрелось уморительно. Вообще говоря, девушка просто не знала устали. Была ли причина в том, что она героиня или в том, что целиком отдаётся своему делу, Палаван судить не мог.
Прикрыв дверь, доктор вернулся к аппарату. Даже за время визита Палавана в столицу лаборатория здорово продвинулась. Сооружение из колб и змеевиков, где уже во всю нагревалась жидкость, было разработано ими совместно для получения того, что Сетара назвала «аспирином». Правда, как только они смогли получить вещество в виде белых кристаллов, то уже на следующий день девушка заменила название на «Порошок Палавана». Сам Палаван долго отнекивался от подобной чести, но Сетара настояла, заявив, что он первооткрыватель в этом мире, а она лишь использует уже имеющиеся у неё знания.
Пока Сетара не видит, он проглотил дозу препарата. Целительница этого не поощряла, настаивая, что и с помощью своей силы снимет головную боль, но после того, что с ним сделала Мисдес, Палаван опасался силы героини.
Еле успев спрятать бумажку с остатками порошка, Палаван повернулся к вошедшей в провизорскую Сетаре.
— Ну, и как у нас дела?
Открыв лабораторный журнал, Сетара сделала в нём пару заметок, и лишь потом ответила.