— Понятно.
— Понятно ему. — Передразнил Фиорий. — А ещё добавь к этому, что времени осталось всего ничего. Скоро в Картаже начнут первый ритуал. В письме моего осведомителя содержались намёки, что местный жрец Сиазаний задумал что-то невиданное. Его желание выслужиться перед Эльвицином граничит с помешательством. Он и так фактически прибрал всю власть в городе, подвинув главу Орфирия, а теперь … В общем, походу жертв будет намного больше, а тогда есть шанс, что призыв осуществит именно он.
— Фиорий, успокойся пожалуйтса. — Иралий наконец оторвался от созерцания города.
— «Успокойся»?! Ты велишь мне успокоиться?!
Внезапно Фиорий почувствовал головокружение и если бы не Иралий упал бы прямо тут.
— Ты ослаблен. Вспомни, что тебе сказала Сетара.
— Да ты откуда знаешь, что она мне сказала?
— Она не могла отпустить тебя без напутствия отдохнуть хотя бы несколько дней. Я сам дал три выходных Марклону. Так что мой тебе совет: давай-ка к себе в поместье, да выспись хорошенько. С Сетарой же будь просто мягче и, как ни странно, честнее. Лжец из тебя никудышный. Даже если она задумает в ближайшее время какое-нибудь безумство, лучше согласись.
Да что он несёт? К этому моменту они уже вышли к своим эскортам, где люди Фиория, охая и ахая, подбежали поддержать своего господина.
— И ещё одно. — Прошептал Иралий. — Главное, следи за Эграмоном. Не подпускай его слишком близко к Фиоле и Сетаре.
— Мне напомнить, чьими стараниями Эграмон всё ещё на плаву?
— В случае самого неблагоприятного сценария мы сможем пожертвовать Эграмоном, обвинив его во всех грехах. Это даст нам шанс.
Фиорий задумался. В словах интригана Иралия был смысл. Но что же нужно ему самому?
— Счастливо, Фиорий, и не печалься. Я помогу тебе, когда придёт время.
Оставив недоумевающего Фиория, Иралий присоединился к своему эскорту.
Иралий вместе со своими учениками вновь стоял перед группой стражников Третьего знамения.
— В общем, я так понял, вы отказываетесь пропустить меня к Сетаре.
— Господин Иралий, одно ваше слово. — Произнёс рядом стоящий ученик.
— Не спеши. Учись терпению.
Иралий снова посмотрел на ничего не ответившего стражника.
— В таком случае перед нами казус. Я уполномочен Эльвицином и самой Вериф. Вы же следуете распоряжениям кардинала Мисдес. Нехорошая ситуация и в первую очередь для вас.
— Приказ Мисдес не обсуждается.
— Что же, я помогу вам. Мы совместим оба распоряжения. Просто передайте нашей гостье вот это.
Иралий достал из-под пол плаща аккуратно запечатанный конверт и протянул стражнику.
— В распоряжении Мисдес ведь говорится только о запрете встреч, не так ли?
Уставившийся пустыми глазницами на конверт стражник неуверенно кивнул.
— Вот и прекрасно. Я думаю, что вы уже почувствовали, что магии там нет. Только бумага и чернила. Всего наилучшего.
Улыбнувшись, Иралий покинул Приемный дом.
— И что нам это даст? — Палаван недоумевающе рассматривал коллекцию шприцов.
Сетара лишь вздохнула. Утро выдалось как всегда суматошное: пациенты, проверка их состояний, лекарства. Всю же ночь после визита Фиория Сетара пыталась вспомнить способ производства простейших пробиотиков. Причём такой, который не потребует задействования ни её магии, ни магии Фиолы. Нужно было лекарство, которое люди смогут принимать после курса инъекций её нового эликсира Нелли для восстановления иммунитета и выведения токсинов. Пара-тройка идей имелась, но для их проверки потребуются месяцы труда.
— Я смогу массово доставлять лекарство прямо в кровь. Осталось только найти способ нивелировать побочные эффекты.
— Это хорошо, потому что времени у нас мало.
— Что? — Сетара даже отложила в сторону размешиваемый раствор.
— Асардонцы давят на власть. Слишком многие недовольны нашей медицинской практикой. Из-за проблем, которые они получили в связи с убийством лорда Плавия, арардонцы вне себя от гнева. Нужно как можно скорее представить первые результаты.
— Класс!
— Что, простите?
— Не обращайте внимания, слово из моего мира.
— Да, я тоже недоволен.
И что теперь? Идти вот с этим? Да, побочные эффекты её эликсира были несравненно скромнее, чем у опиатов, а эффективность несоизмеримо выше. Проигрыш был только в том, что опий, по понятным причинам, принимать значительно приятнее. Но всего этого было мало. Требовалось доказательство безапелляционного превосходства. То, что её препарат всё-таки лечит, а не усугубляет болезнь, облегчая состояние, таковым не считалось.