— Вкусно? — Из груди кардинала вырвались свистящие слова.
Питерий, мгновенно подавившись, утвердительно закивал головой, а затем рухнул на пятую точку.
— Рад, что понравилось. — Улыбаясь, и как-то по-отечески проскрежетал Цимицхий.
Питерию конец, теперь как бы и самого Аквиатория не зацепило.
Наконец кардинал занял своё место. По комнате разнёсся аромат кафа, который служанка услужливо подала своему господину.
— Так отрадно видеть, когда отпавшие члены семьи возвращены в лоно. — Цимицхий прикрыл глаза, как будто собрался спать.
— Наш повелитель проделал столь великий путь, так как ситуация усугубилась. Черные тучи сгустились над нами. — Взял на себя инициативу лорд Зераний.
— Эээ … тучи?
— Орден больше не имеет прежней власти. — До сего момента простодушно-доброе выражение лица лорда исказилось злобой. — Наши враги сделали всё, чтобы унизить нас, использовали эту девку, так называемую «героиню» из Империи, чтобы …
— Оставь. Это всё подождёт. — Прохрипел Цимицхий. — Что толку злиться на успехи врагов? Они лишь хорошо делают то, что могут. Нам нужно злиться на наши промахи. Выяснить и покарать первопричину, виновников нашего упадка!
— Вы как всегда правы, мой господин. Прошу простить меня. — Промолвил снова взявший себя в руки лорд Зераний.
Аквиаторий почувствовал ту самую тучу. И сейчас она, похоже, надвигалась прямо на него. Взгляд Зерания изначально не отличался искренностью и добротой, а теперь же стал откровенно злым.
— А первопричиной начавшегося процесса стали вы, достопочтимые Аквиаторий и Питерий. — Прогремел хозяин дома. — Именно вы втроём, вместе с оставшимся в застенках Ликлисием, оказавшись невоздержанными в зельях и в помутившемся рассудке решили учинить расправу над лордом Плавио!
У Аквиатория не было слов. Свои что, тоже ему не доверяют?!
— Да как ты …?!
— Заткниссссь! — Прошипел Цимицхий.
Внезапно жрец почувствовал, как в помещении возросло магическое напряжение. Казалось, что свет свечей стал меркнуть. В бездонных глазах старика зажглись красные огоньки.
— Я не потерплю слов лжи.
Аквиаторий соображал так быстро как никогда в жизни. Ещё будучи в казематах инквизиторов он проработал разные варианты того, почему обвинения могли пасть на него. И наиболее вероятным ответом был:
— Некромант! Этот чёртов мужеложец продался жрецам Вериф. Ведь именно от неё он получил свою силу. Он заставил труп свидетельствовать про …
— Ты обвиняешь меня во лжи, красавчик? — Раздался тонкий обиженный голос.
Какого хрена?! Из дверей в сопровождении слуг показался сам Хамилькарт.
— Ах, мальчик мой, ты уже прибыл. — Прошелестел Цимицхий.
— Ну, какая же прелестная ситуация. Узнав, что моя честь может быть оскорблена, я почувствовал, что моё неугомонное сердечко вот-вот вырвется из груди. Я понял, что тотчас должен прибыть к своему дорогому другу кардиналу Цимицхию. — Некромант подошёл к трону и сжал костлявую руку старика в своих ладонях. — Мне так больно наблюдать ваши тревоги. Вот представляю, как я сам бы себя чувствовал, реши мои мальчики столь сильно нашкодить.
Зачем он здесь? Очная ставка?! Аквиаторий понял, что ситуация выходит из-под контроля. В голове всплыли слова инквизитора: «Вы ведь не сдохните, лишь только выбравшись из тюрьмы, а?». Этот ключ от амонитовой блокады. Тот, кто дал его, знал, куда дует ветер. Свесив правую руку тыльной стороной кисти вперёд, в ладони жреца начал разгораться жаркий огонёк, постепенно набирающий силу.
— Я верю тебе, мой мальчик. Но нам нужно понять, что же случилось на самом деле.
— Для этого я и здесь, мой друг.
Достав из-под пол мантии кривой кинжал, Хамилькарт угрожающе двинулся к Аквиаторию. Жрец услышал, как двое здоровенных стражников встали у его плеч. Сердце нещадно колотилось. Теперь у него просто не остаётся выбора. Мощь его заклятия огня была невероятной и сконцентрирована в крохотной искре. Одно из высших заклинаний, которое, однако, крайне непросто заметить даже столь опытному магу, как кардинал Цимицхий.
Давай, ближе. Как только некромант поднимет на него нож, жрец тут же испепелит его на месте. Но Аквиаторий должен ждать, ждать до последнего. Если он нанесёт удар первым, то это всё равно, что сам распишется в своей виновности. Стоящий рядом Питерий стрелял ошалевшими глазами то на Хамилькарта, то на Аквиатория.
— Ты был главой этого покушения, красавчик, я точно узнал тебя из видений бедного Плавио. Он страдал под гнётом твоего пламени. А значит, ты тоже должен страдать!