Глава 35
Стадион «Невский Фронт» был полупустым. Придя за полтора часа до начала матча, Лимон и Змей проследовали к фанатскому сектору. Там было чуть оживленнее: несколько десятков характерных личностей довольно бодро заряжали «флаг оранжево-черный…». На секторе всегда было больше бомберов, «громов» и тяжелой обуви, чем патчей и венков. – Смерть чуркам! – заорал Лимон, и его подхватила толпа. – БУДЕТ СЛАВЕН КОЛОВРАТ!!!! УНИЧТОООЖИМ СТРААНЫ НАААТО!!! Заряды на секторе странная штука. То, что извне кажется шумом, удивительно захватывает участников процесса изнутри. Свой голос не слышен даже в акустическом прессе из сотни таких же; тысячи же дают эффект части огромного, страшного и агрессивного организма, в котором растворяешься и теряешь свою индивидуальность в ревущей массе.
Лимона сложно было отнести к данной субкультуре: в нем переплетались черты алкофаната, скина, классного бойца и реального пацана. И все это было сплавлено духом своего района: и нелюбовь к чужакам, и верность цветам команды, и стойкость в бою произрастали из Весёлого Посёлка – глубинного, жесткого, кондового. Это свой дом, свой район, своя команда, эти камни и эти люди помнят поколения предков, грубых и невежественных людей, радости которых были грубы, игры жестоки, а праздники обычно заканчивались кровавыми драками. Родина и нация для Лимона были ничем иным, как двором на проспекте Большевиков и всем тем, что он помнил и любил с момента своего рождения. Учиться и куда-то поступать он даже не пытался, трезво рассудив, что лучше всего в жизни умеет драться, и больше ничего ему и не надо. Движ дал ему множество интересных противников и широчайшее применение навыков смешанных единоборств; и вместе с тем – идеально вписался в личную систему ценностей. Лимон и Змей сидели на ограждении чуть в стороне от движухи. Змей к футболу относился равнодушно, и был рад предложению Лимона что-то обсудить – как-то действо на поле не вдохновляло, а немногочисленная шиза на секторе утомила к концу первого тайма. – Слышь, дело есть. – Лимон подтолкнул вперед хилого юношу в бомбере весом около пятидесяти килограмм. – Давай, не тяни. Рассказывай. Затравленно глядя на Лимона и Змея, о которых юный скинхед слышал только разные ужасы, он поведал любопытную историю. Из рассказа юного скинхеда Сени следовало, что в общаге неподалеку от стадиона поселился коллектив исключительно наглых азербайджанцев средних лет, имевших сомнительное прошлое и какие-то отношения с бандитами. Когда Сеня и его друзья немножко побили там стекла и написали на стенке гадость, буквально тотчас были вычислены у себя на районе славянскими бандитами, получили что положено и подробный счет за стекла, в довесок к наказу никогда и ни за что не трогать этих азеров. Лимона эта история возмутила до глубины души: сама мысль о неприкосновенных чурбанах на районе вызывала те же эмоции, какие бы вызвала например у мусульман неприкосновенная свинья в мечети. Лимон долго пытался собрать состав на стадионе, но идея мутить на криминальных азеров не вызвала энтузиазма: гораздо большее воодушевление арийских воинов вызвала идея погрома овощной палатки после футбола составом не менее тридцати человек.
Лимон сплюнул. – …Бляди ссыкливые. Да мне похуй, не пойдут дак пойду один.
Змей ощерился: оно конечно было неприятно ввязываться в масштабный блудняк без командира – Штрума… но по спине побежал характерный холодок адреналина. «Может стоит попробовать?». Бутылка водки 0,7 на двоих развеяла остатки сомнений. После футбола на месте сбора встретились четверо: Лимон за ручку с Сеней, Змей и еще один знакомый, хилый физически, но не пожелавший отступить. Вопрос, почему он это сделал, был дискуссионный: очень может быть, что отказать Змею он боялся сильнее, чем каких-то там азербайджанских бандитов. Змею в глубине души не нравились ни идея, ни состав. Тактическая часть его мозга анализировала ситуацию, и многое вызывало напряжение. Во-первых, смущало отсутствие ножа – на футбол Змей брал исключительно заточенную отвертку, которая все-таки не была любимым инструментом. Во-вторых, не радовала вторая половина состава: крепость цепи определяется крепостью самого слабого ее звена. Ну а в позитиве был формат акции: неожиданная атака малой группой имела шансы на успех именно за счет своей наглости. …Тяжелые ботинки привычно шагали по району. Окрестности обшаги были изучены вдоль и поперек, и даже Лимон уже утомился искать дичь. Кто только ни попался друзьям, но цели – не было! Змей от нетерпения уже был близок к прыжку на первого попавшегося зверька. И тут появился ОН, и все замерли в предвкушении. Так охотник ловит удары своего сердца, поймав силуэт дичи в окуляре своего прицела. Азер, вышедший из-за угла, был огромен и величественен. Впереди туши весом гораздо больше центнера шествовало гигантское пузо, на котором покоилась монументальная золотая цепь. Над всем этим, подобно лермонтовскому утесу, возвышался огромный волосатый нос причудливой формы, растущий на отвратной надменной физиономии с чертами, полными отупения. Расстегнутая на пузе куртка и сияющие лаковые туфли дополняли портрет дичи. Если опять же провести параллель с охотой, то азер несомненно был трофейным, и заслуживал наивысшей оценки.