– Гамлет Исаевич… вы конфисковали краденый товар. Ну так отдайте его в госучреждение – ВОЕННОЕ госучреждение. Каждый гражданин ОБЯЗАН помогать армии и укреплять её обороноспособность. Вы разве против армии?
Гамлет потихоньку начал закипать.
– Но постойте!
– Нет это вы постойте! В прошлом году например, вы конфисковали контрафактный спирт и отдали его в больницу скорой медицинской помощи. Так? Та-а-ак! Потом я слышал таможенники арестовали партию китайских игрушек. Куда они её дели? Правильно, отдали детдому. Вот и сейчас – арестованный товар вы отдадите военному округу. А что вы хотите с ним сделать? Продать, а на вырученные деньги купить Мерседес?
– По арестованному на Мойке 70 товару вопрос будет решаться совместно с ОБЭП, – предельно корректно ответил Гамлет.
Финкельштейн вынул блокнот и приготовился записывать:
– Должность, фамилия, отделение?
– Насчет Андрея Разгона мне позвонил замначальника УВД Зайцев. А он получил ориентировку из Москвы. Сам ничего толком не знает. В Москву будете обращаться?
Финкельштейн отложил блокнот.
– Это исключено. Товар нам нужен в понедельник, крайний срок во вторник.
До Гамлета окончательно дошло, какие намерения у оппонента.
– Ворьё, хапуги, уроды!
Финкельштейн побелел, будто его обсыпали мукой.
– А ну пшёл вон отсюда, ирод? – заорал Гамлет, и, поднявшись во весь свой рост, добавил вдогонку. – Бегом, твою мать, пока я тебя не закрыл в камере!
Глава 49
Чтобы торжественно отметить разгром нелегального цыганского посёлка под Всеволожском, массовую акцию, в которой приняло участие около двух сотен бойцов, Штрум собрал свой ближний круг в загородном доме родителей Змея (aka Тимур Кудинов). Когда зал заполнился, пятнадцать арийских воинов собрались за столом, на большом телевизоре, укреплённом высоко на стене, появилась картинка – лого сайта-конкурента Razgon Culture, стремительно набиравшего популярность в сети. Верные солдаты Фольксштурма неодобрительно загудели. Затем на экране появилось представительство Чечни на Марата, с развевающимся над входом зелёным флагом. Оно было встречено яростным свистом и проклятиями. Наконец появился третий слайд – логотип недоступного ныне Фольксштурма, а именно стилизованный портрет находящейся тут Марианны. Их ликованию не было предела. Они были настолько восторженны и полны энтузиазма, что не попасть под их обаяние просто невозможно.
В комфортабельном трёхэтажном доме всё внутри пахло деньгами и деревом. Гости передавали из рук в руки бутылки водки, а новое пиво в холодильнике появлялось так быстро, что это можно было принять за сбой матрицы.
Смирнов, удостоившийся чести присутствовать на празднике, во все глаза смотрел на Марианну. Его потемневшие глаза и бледные щёки свидетельствовали о глубокой печали и затаенных страстях. Штрум подошел к ней и обнял сзади за плечи, потеревшись щекой о волосы. Она прогнула спинку. Змей перехватил тяжелый взгляд Смирнова. «Надо доложить командиру», – отметил про себя Змей.
Для всех Фольксштурмовцев Марианна являлась неким светлым идеалом арийской женщины, совершенно не имеющей какой-либо личной сексуальной составляющей. Многие бойцы половую жизнь вели слабо упорядоченную, и предпочтения в выборе имели самые приземленные – чтобы было с кем и было где. Марианна же для них стала тем самым романтическим идеалом Прекрасной Дамы, ради которой рыцари совершали свои подвиги. Среди этих простых парней она никогда не чувствовала ни напряжения, ни дискомфорта, не видела клейких лапающих взглядов. – Нет, мы не будем убивать Разгона, – Штрум сразу пресёк поползновения своих бойцов, – он не похож на чурку. Но накажем за плагиат и заставим делиться. Он не марает рук записыванием своих собственных видео, предпочитая на халяву брать чужие, но пока что он сам не имеет выхлопа со своего сайта. Это абсолютно точная информация.
Рассматривая Марианну, Смирнов, не удержавшись, выразил своей улыбкой откровенное и недвусмысленное желание. В образе этого очаровательного юного создания для него воплощалась действительность, недоступная бедному и скромному милиционеру, но могущая послужить ему хотя бы иллюстрацией для той или иной фантазии. У него не было шансов, и ему только и оставалось, что мельком взглянуть на неё во время таких вот общих сходок Фольксштурма. Ей он был обязан некоторой долей радости, за что и чувствовал что-то похожее на благодарность.
Для переговоров с глазу на глаз, Штрум со Смирновым спустились к бассейну. Вслед за ними бесшумной тенью скользнул Змей. На правах верного паладина он мог присутствовать на всех секретных переговорах. Там, в голубовато-зелёном свете милиционер поделился новостями с тем, кого по долгу службы должен был немедленно арестовать.