– А если мне неудобно?
– Тогда не принимаешь.
– Интересная идея. Я подумаю, пока летим.
26.
Долетели до берега острова, зависли над причалом и, не приземляясь, отправились вверх. В космосе Фалатар сразу ушёл отдыхать. А Лаура, не теряя времени, принялась изучать технические детали по экранированию трофея. О нём как-то вообще забыли, и если бы не напоминание, он бы ещё долго болтался в трюме. А тут такой повод посмотреть на него повнимательнее.
Агрегат, который Марк называл строителем, при погрузке выглядел как матовый металлический корпус на двух ногах. Пока он лежал в герметичном контейнере, ноги как будто укоротились вдвое, на месте снесённой головной части образовалось небольшое утолщение. И всё это приобрело какой-то красноватый оттенок. Температура в контейнере чуть превышала температуру на борту. Градусов на пять.
– Это точно не опасно, может быть лучше уничтожить? – засомневался Джерри.
– Капитан, это очень неплохой трофей, если удастся довезти. Ты же слышал, что уничтожить нужно только, если не удастся заэкранировать, – ответил Марк. – Нам приходилось иметь дело если и не с такими, то с ему подобными. Командование дурного не посоветует.
– Джерри, похоже, всё решаемо, – Лауре явно нравилась идея привезти трофей, хоть бы и не себе, а новым друзьям. – Наш отсек для опасных и радиоактивных грузов идеально подходит. Как я сразу не подумала? Только настрою камеру наблюдения. Если будут проблемы – контейнер отстреливаем в космос, и сразу добиваем метеоритной защитой.
– Добро. Пусть так и будет.
Контейнер с трофеем перетащили в дальнюю нижнюю часть трюма, где за усиленными переборками скрывалось небольшое помещение с собственным шлюзом. Разное приходится возить. И иногда такой груз сам собой оказывается в космосе. Вроде и без всякого участия команды, которая, конечно же, вообще не в курсе, что это там снаружи болтается. А то всякие случаи бывают. Отвечать за всё, что летает снаружи, капитан не обязан.
До точки перехода в гиперпространство добрались без приключений. Система π Змеи жила своей нормальной жизнью. Двадцать семь планет летели по своим орбитам, никаких срочных вызовов или нападающих зелёных кубических объектов не наблюдалось. На всякий случай Джерри отправил письмо прежнему заказчику в колонию в системе HD 155358, в Точку. С извинениями за неожиданный отлёт и вопросами, всё ли у них в порядке.
Отдохнувшего Фалатара поблагодарили за такое чудесное спасение. Он отвечал, что было непросто. По его ощущениям не только грузовик всей своей массой сопротивлялся плаванию, но и кто-то целенаправленно за ними следил. Или мешал. Не то, чтобы сильно, но по завершению этого участка пути он может точно сказать, что да, чья-то воля им препятствовала. Сейчас, кстати, нет. Не изменилось ли на корабле что-нибудь, пока он отдыхал? Джерри только руками развёл, разве что добытый в бою трофей переместили в тёмное прохладное место, где его проще беречь от детей. Фалатар сначала вообще не понял. Потом посмеялся и сообщил что, наверное, так следовало поступить сразу. И он этот момент упустил, а должен был сразу догадаться.
В процессе разговора Джерри раза три хотел уже перейти к расспросам о самом Фалатаре. Кто он, откуда знает про космическое море и возможность путешествия по нему? И, наконец, что это за море такое? Но вот незадача. Ни разу это намерение не удалось реализовать в словах. Не то чтобы язык отнимался, нет. Просто разговор сам собой изворачивался и уходил в сторону. Вот же, ещё одна загадка для капитана Джерри.
Перед самим прыжком без проблем связались с пунктом назначения, передали все необходимые данные, получили подтверждение и нырнули в гиперпространство.
В этот раз длительность прыжка должна была составить около трёх дней, и Джерри наконец дошёл до того, с чего следовало начать, как только выяснилось про тот предмет с раскопок. До разговора с Эдом. Потому как тянуть дальше, как бы ни хотелось, не было никакой возможности.
– Эд, я ценю и уважаю твои принципы, но, похоже, без твоего согласия нам придётся туго.
– Да, да кэп. Принципы. Ты прав.
– Ты же всё слышал про ту каменюку?
– Да, да. Всё слышал. Мне очень жаль, – по непроницаемому лицу кока как обычно было не очень понято, чего именно ему жаль.