Рове Сазеро, изображение одного из них показал камень, когда его удалось вскрыть, видом своим походили на фавнов, или сатиров, что суть – одно и то же. Уже тогда, две тысячи лет назад, они обладали немалым количеством разнообразных технологий, а их наука шагнула далеко вперёд даже современной земной. Сплав этой науки и технологий с римским инженерным гением и породил то, что можно было наблюдать непосредственно в Элиум Рапидум, а также в приборах и устройствах, установленных недавно на «Вислоку».
Вот только этих сазеро, попавших под удар того самого врага, которому и по сей день противостоят римляне, оставались считанные единицы. На момент отбытия легиона с Земли – был известен вообще один, потом нашлось ещё несколько.
В таких условиях для решения поставленной задачи легион окопался в недоступном для врага месте. Утверждалось – в другой вселенной. Звучало странно, но среди римлян этот факт никого не удивлял и считался общеизвестным. И пока Римская империя на Земле переживала разнообразные удары от врагов внешних и внутренних, делилась на части и угасала, другие римляне далеко от Земли осваивали новые науки и планеты, развивались, крепили оборону, постигали известные сазеро знания и совершенствовали свои. Прыжок из железного века в космический, с помощью фавнов, их здесь называли покровителями, произошёл стремительно и бесповоротно. Когда космические римляне были готовы не только прятаться от врага, но и встретиться с ним в бою без риска быть уничтоженными немедленно, их взгляд вернулся к делам земным. А там шёл 451 год. Гунны громили цивилизованный мир вдребезги и пополам, и если бы только они одни. Уже тогда руководство Res publica Populi Romani, римского космического государства, понимало, что какое-то вмешательство, скорее всего, бессмысленно, но останавливать добровольцев никто не стал. Добровольцы вернулись с победой, но в смешанных чувствах. Это уже был не совсем тот Рим, и не совсем тот римский мир, частью которого они себя считали. Знания и космические технологии с одной стороны что-то непоправимо изменили, а с другой стороны позволили сохранить какую-то очень важную основу, уже утерянную на Земле.
Покровители, которых оставалось совсем немного, со временем ушли в анабиоз в ожидании лучших дней. А космические римляне после нескольких попыток перестали вмешиваться в земные дела, впрочем, оставив возможность держать руку на пульсе. Да и противостояние с врагом не оставляло много времени и ресурсов на другую деятельность. Само противостояние уже сотни лет как вошло в патовое состояние. Врага можно было разгромить в сражении, но он появлялся из гиперпространства в непредсказуемых местах и в непредсказуемое время. Пытался особым образом преобразовывать планеты, размещать на них базы своего флота и, иногда, если успевал, громил тех, кто попадался ему под руку. Для того, чтобы понять его действия и их мотивы, не хватало какой-то важной информации. А в последнее время активность врага усилилась, у него появились новые возможности, и это грозило новыми опасностями.
Квинт с изложенным согласился, и добавил от себя, что римляне на Земле, с его точки зрения, много сил тратили на лишнее: на бесполезную борьбу за власть и вражду с себе подобными, вот силы и закончились. А настоящий враг – вот он, никуда не делся. И вообще, людям лучше держаться вместе – вселенная огромна и не всегда доброжелательна. Да, конечно, в древние времена гуннам и вандалам это было сложно объяснить, но можно же было попытаться?
42.
Перед выходом из подпространства в промежуточную точку немного притормозили. Раз есть возможность – надо обязательно попробовать, каково это. «Вислока» висит в серых тенях, её никто не видит, а понаблюдать за окрестностями – можно. Другое дело, что промежуточную точку выбирали в относительной пустоте, вне звёздных систем, чтобы расчёты на второй перелёт получились чуть проще. Так что ничего интересного или необычного в окрестностях не планировалось.