Связь с осьминогами пришлось сразу опробовать. Некоторые из них не хотели терять «Вислоку» из виду и бодро плыли за ней. Это несложно – пять узлов без напряжения по силам любому осьминогу. Пришлось связаться и попросить так не делать. Сопровождающие извинились и отстали.
В этот раз момент перехода был заметнее. Земная техника пока ничего не видела, но на римском радаре координаты «Вислоки» начали стремительно скакать с одного положения на другое. Быстро сменяясь, показывались разные цифры, примерно – десяток вариантов, то ли корабль быстро перемещается с одного места на другое, то ли и впрямь находится сразу в десяти местах. При этом небо, море и погода – всё те же, что на осьминожьей планете. Состав атмосферы – тот же, с аргоном, ксеноном и морскими запахами.
Фалатар вёл корабль абсолютно прямо, как по ниточке, но уже и земные приборы заметили, что траектория сначала искривилась, а потом и вовсе приняла зигзагообразную форму. Добавили скорости, и почти сразу звезда HD 3613 стремительно понеслась к горизонту. Никакого тумана или облаков, закатившуюся звезду немедленно сменили другие звёзды, как яркие, так и не очень. Звёздное небо, разумеется, совсем не походило на земное, всё-таки почти девятьсот световых лет от Земли.
Вместе с пришедшей темнотой изменился состав атмосферы: аргон и ксенон практически исчезли, зато незначительно возросла доля кислорода и добавилось ощутимое количество гелия. К тому же похолодало, градусов на пятнадцать. Осьминог спросил, обязательно ли должно быть холодно, на что Фалатар ответил – нет. И скомандовал уменьшить скорость и повернуть на два румба вправо, посетовав, что в этих морях не был, но постарается.
Манёвр сработал, температура снова выросла. Тем временем по показаниям приборов траектория «Вислоки» выписывала какие-то сложновыгнутые кренделя, иногда прерывающиеся. А римский радар, который мог видеть как в обычном пространстве, так и в подпространстве, поместил корабль где-то не там и не там, в той области экрана, где обычно просто ничего не было.
– Интересно, – заметил Квинт, – море, безусловно – это красиво, но чтобы положение корабля определялось так, нужно быть где-то вне всего. Или над всем. И техника это видит. Не слышал раньше о такой возможности.
– Ничего, привыкнешь, – развёл руками Джерри.
Приборы, наконец, сошлись во мнении, что за сорок минут «Вислока» отплыла от Третьей Большой примерно на шесть световых лет, что в гиперпространство лучше не прыгать, и в подпространство – тоже. В небе над кораблём пронёсся яркий метеор, или что там могло быть над космическим морем, и В Шаге от Вечности что-то тихо произнёс. Корабельный переводчик замешкался и выдал, почему-то на латыни:
– Mirabile Futurum!
– Э? – спросили одновременно Джерри и Квинт.
– Здесь, – уверенно ответил осьминог, – здесь я покину вас, и пусть моя благодарность навсегда останется с вами!
– Намариэ! – ответил Фалатар.
– Прощай! – откликнулся переводчик.
После чего немного убавили мощность поля в верхней части, осьминог осторожно спустился по поверхности корабля к морю и нырнул. Больше его никто не видел.
Фалатар попросил полностью погасить ход и замолк. В рубке тоже замолчали, не каждый день видишь такое.
Спустя минут десять Карлос присвистнул и обратил внимание капитана на экран. Траектория «Вислоки», с тех пор как остановились, успела описать окружность. Почти окружность – фигура получалась незамкнутая, а радиус очень плавно, но уменьшался. Координаты местоположения на приборах опять играли в чехарду. Снаружи неожиданно усилился ветер.
– Фалатар, как слышишь меня? – откликнулся Джерри, – нужно ли нам продолжать находится здесь?
– Слышу хорошо, – очнулся Фалатар, – самый малый, три румба лево руля!
– Принято, – подтвердил Карлос.
Однако, никаких изменений не происходило. Ветер снаружи, сужающаяся спираль траектории и прыгающие координаты на приборах.
– Необычно, – удивился Фалатар. – Ещё полрумба лево руля и утроить ход.
– Есть утроить ход!
Прошлый раз в критической ситуации подобные манёвры давали какой-то видимый результат. Сейчас – снова ничего. Фалатар продолжал рулить, левее, правее, менять скорость – всё это как будто никак не влияло на движение корабля.