Дочка родилась у них поздно. К тому времени они уже обзавелись и полутораспальной кроватью с панцирной сеткой, и мебелью. А любовь оставалась все такой же трепетной и нежной, они не могли обойтись друг без друга и дня, и Иван Спиридонович, ощущая всегда рядом с собою Варю, думал, что самое большое его богатство — это жена. Главное, чтобы была любовь, чтобы ты и она были как одно целое...
Он переложил письмо из бокового кармана пиджака во внутренний, еще раз тяжело вздохнул, глядя на Варину шаль, и отправился в редакцию.
Редакция районной газеты «Прогресс» располагалась на втором этаже старого деревянного здания с прогнувшейся крышей. Первый этаж занимала типография, оттуда всегда доносился стук печатных машин и острый, совсем не похожий на другие, запах типографской краски. Держась за деревянные отполированные перила, Иван Спиридонович поднялся по крутой скрипучей лестнице. Поднимался он долго, медленно переставляя ноги со ступеньки на ступеньку, словно раздумывал: следует ли делать следующий шаг? Его не покидало сомнение в необходимости собственной затеи.
Он хорошо знал свою районную газету. Она не ввязывалась ни в какие конфликты. Если раньше газета могла критиковать любого председателя колхоза, а о заведующем фермой уж нечего и говорить, то сейчас, когда страна обрела свободу слова, газетчики словно проглотили языки. Центральное телевидение исходит ядовитой слюной по поводу тех или иных партий и политических деятелей, районная же печать ни в какие дрязги не лезет. Вроде и критиковать стало некого. Он с горечью думал об интеллигенции, которая пыжится выдавать себя за властителя народных дум, а сама состоит из вечных рабов. А рабами можно только повелевать. Тот, кто не в состоянии постоять за себя, не может защитить других. С такими мыслями он и зашел в кабинет редактора Николая Пронина.
Тот сидел за столом, заваленном бумагами, и что-то читал. Оторвав голову от бумаги, он кивнул Ивану Спиридоновичу и, показав рукой на стул, снова углубился в чтение. Потом, отодвинув листок, поднял на гостя глаза и спросил:
— Каким ветром? Я уж и не помню, когда видел вас последний раз, — и, опустив глаза, тихо произнес: — Примите самые искренние соболезнования, Иван Спиридонович.
Редактор районной газеты Николай Пронин был когда-то учеником Ивана Спиридоновича. Общих интересов у них не имелось, поэтому дружбы между ними не завязалось. Но при встречах они всегда раскланивались, обмениваясь парой ничего не значащих фраз. Сейчас в последних словах редактора звучало неподдельное сочувствие. И это тронуло Ивана Спиридоновича.
— Спасибо, — сказал он, почувствовав расположение Пронина. — Все мы там будем, от этого никуда не уйдешь.
Его голос дрогнул, он опустил голову. Пронин, ожидая разговора, ради которого пришел гость, молчаливо уставился в пространство. Иван Спиридонович кашлянул и, подняв на него глаза, спросил:
— Вы знаете, что на месте фабрики строят колонию строгого режима?
— Слышал, — ответил Пронин. — Вчера посылал туда корреспондента.
— И что вы думаете по этому поводу? — Иван Спиридонович внимательно посмотрел на редактора.
— Кто его знает? — Пронин пожал плечами. — Если говорить по большому счету, хорошего от этого мало.
— Да чего уж тут хорошего, если на новом кладбище вместе со всеми будут хоронить зэков, — сказал Иван Спиридонович.
— Это кто-то неудачно пошутил, — улыбнулся Пронин. — У нас шутников хватает.
— Какие уж там шутки, — Иван Спиридонович сунул руку в карман, намереваясь достать письмо, но остановился. — Ограду на кладбище делает лагерный конвой. Ворота вторые там поставлены, чтобы со стороны фабрики удобно было заезжать.
— Если так, то это верх цинизма, — Пронин сложил в стопку лежавшие перед ним бумаги и отодвинул их на край стола. — Клюкин наверняка об этом не знает.
— Без Клюкина такие дела не делаются, — заметил Иван Спиридонович. — Но дело ведь не только в кладбище. Если построят колонию, всем нам станет стыдно, что мы живем в этом городе. Разве не так?
Пронин встал, подошел к окну, бросил взгляд на уютную, заросшую травой улицу. Ее конец упирался в сопку, за которой находилась фабрика. Потом повернулся к Ивану Спиридоновичу, вздохнул и тихо произнес:
— Сейчас многим становится стыдно за то, что они живут в России. Вам за президента не стыдно?
— Мне стыдно за нас с вами, — сказал Иван Спиридонович. — Этот президент ведь не сам пришел. Мы его выбрали.