— А что мы можем? — Пронин окинул взглядом сухую, но еще крепкую фигуру старика. — Лечь поперек дороги, когда зэков повезут в колонию?
— Между прочим, не такая уж плохая идея, — Иван Спиридонович вытащил письмо и протянул Пронину.
Тот развернул его, быстро пробежал глазами и положил на стол. Потом приоткрыл дверь и спросил кого-то в соседней комнате:
— Мишин не появился? Позови его ко мне.
В кабинет вошел невысокий парень в клетчатой рубашке с коротким рукавом.
— Ты вчера был на фабрике? — спросил Пронин.
— Был.
— Ну и что там?
— Зону строят.
— Это точно?
— Абсолютно точно.
— Садись и пиши сейчас же сто строк.
— Что писать? — не понял корреспондент.
— Все, что видел. С кем разговаривал. Пиши первополосный репортаж. Чтобы к вечеру был готов. Понял?
— Понял, — ответил корреспондент и вышел из кабинета.
— Мы это так сделаем, — Пронин повернулся к Ивану Спиридоновичу. — Дадим репортаж нашего корреспондента, а под ним ваше письмо. Как реакцию жителя Рудногорска на эту стройку.
— Когда дадите? — спросил Иван Спиридонович.
— Послезавтра. Только вы никому об этом не говорите. Не будем поднимать преждевременный ажиотаж вокруг вашего письма.
— Да мне это ни к чему, — сказал Иван Спиридонович. — Дело ведь очень серьезное.
— Куда уж серьезнее, — подтвердил Пронин.
Из редакции Иван Спиридонович уходил с надеждой. Не такой уж и большой, но все-таки достаточной для того, чтобы не опускать руки. Ему хотелось тут же зайти к городскому голове Клюкину и продолжить разговор, начатый в редакции. Ведь не может же он на самом деле не знать, что строят на фабрике. Не исключено, что идею о колонии областному начальству подал именно он. Но, поразмышляв, Иван Спиридонович решил, что торопиться не стоит. Надо подождать публикации в газете и приобрести сторонников. Если их не будет, с одним Иваном Спиридоновичем Клюкин разговаривать не станет. И никакие доводы на него не подействуют.
Как и обещал Пронин, письмо Ивана Спиридоновича через день появилось в газете. Первым на него откликнулся Санька. Когда Иван Спиридонович вышел на крыльцо, Санька, словно ожидавший его у своего дома, поднял руку и радостно воскликнул:
— Сегодня вашу статью в газете напечатали!
Глаза у Саньки светились, как два горящих маячка, а веснушки на лице блестели, словно надраенные медные пуговицы. Можно было подумать, что он выиграл в лотерею автомобиль.
— Чему ты так обрадовался? — немного озадаченно спросил Иван Спиридонович.
— Ну как же! Колонии у нас теперь не будет.
— Кто тебе это сказал? — удивился Иван Спиридонович.
— Папка. Раз газета написала, значит, не будет.
— Где у тебя эта газета?
— Дома.
— Можешь принести?
— Конечно, могу, — ответил Санька и, подпрыгивая на ступеньках крыльца, словно играл в «классы» на расчерченном мелом асфальте, заскочил в дом.
Иван Спиридонович достал свою газету, которую почтальонка на этот раз положила в почтовый ящик, и тоже пошел домой. Снял с шифоньера свернутый в трубку лист ватмана, разрезал его пополам. Затем свернул вдвое каждую половинку. Получились две самодельные папки. Санька с любопытством смотрел на его работу.
— Вырежь-ка мне все, что написано о колонии из своей газеты, — попросил Иван Спиридонович и протянул Саньке ножницы.
Санька, сопя и неумело двигая ножницами, вырезал репортаж корреспондента и обращение Ивана Спиридоновича. Тот подравнял края вырезки и наклеил на внутреннюю сторону папки. Потом то же самое проделал с вырезкой из своей газеты.
— Для чего мы это делаем? — спросил Санька, до которого никак не мог дойти замысел Ивана Спиридоновича.
— Вот что, Александр, — посмотрев на Саньку серьезным взглядом, сказал Иван Спиридонович. — Давай-ка сходим к Долгопятову. Он человек мудрый, может, что-то и подскажет.
Он протянул Саньке папки, и они вышли из дому. Иван Спиридонович шел крупным шагом, Санька, подпрыгивая, семенил рядом. Его распирало от доверия, которое ему оказал Иван Спиридонович. Поглядывая на него, Санька постоянно шмыгал носом и старался забежать вперед. Самодельные папки с газетными вырезками он прижимал к груди, словно от них зависела вся его дальнейшая жизнь.
— Чего это вчера Криволапов с твоим отцом скандалил? — спросил Иван Спиридонович, которому вдруг вспомнилась неожиданная стычка соседей.
— Из-за курицы они, — сказал Санька, сбавив шаг и опустив голову.
Иван Спиридонович понял, что речь шла о той самой курице, которую Степан застрелил около своей грядки несколько дней назад.