— Куда же еще?
— Так я вас подвезу.
Иван Спиридонович радостно улыбнулся, подумав, что после стольких разочарований повезло хоть здесь. Не придется тащиться до автобусной остановки, да и деньги за билет Генке платить не надо. На свой грузовик он билеты не продает.
— В область ездили? — спросил Генка, когда они уселись в кабину его «Зила» и машина, качнувшись, тронулась с места.
— Ездил, да только без толку, — Иван Спиридонович досадливо махнул рукой и рассказал все, что с ним случилось в областной администрации. Умолчал лишь о своих догадках по поводу помощника губернатора.
— Чиновники сейчас живут сами для себя, — помолчав, заметил Генка. — Народ им не нужен. Они для нас даже слово нерусское выдумали: электорат. А если колонию откроют, городу будет хана. Придется уезжать, — Генка повернул лицо к Ивану Спиридоновичу: — Только не знаю, куда.
Иван Спиридонович промолчал. Он мучительно думал о том, что еще можно предпринять, чтобы не пустить в город зэков? Ему опять вспомнились сучьи глаза помощника губернатора и его слова о том, что уголовникам, умершим от туберкулеза и СПИДа, тоже надо ставить памятники на городском кладбище. И еще он вспомнил, что тот назвал его динозавром. При этом откровенно сказал, что когда умрет последний из них, в России начнется другая эпоха. «Конечно, — подумал Иван Спиридонович, — поколение, рабски преклоняющееся перед Западом, будет жить уже в другой стране. За Россию никто из них на пулеметную амбразуру не ляжет. Такие за кусок пожирнее продадут родную мать».
Глядя на убегающий под колеса асфальт, Генка о чем-то задумался. Иван Спиридонович посмотрел вперед. По обе стороны дороги простиралась всхолмленная земля с выпиравшими кое-где наружу обломками скал. Ближе к Рудногорску сопки становились выше и начинались настоящие горы.
Иван Спиридонович ездил по этой дороге много раз. Он помнил время, когда здесь бегали еще полуторки. Нынче и дорога другая, и машины тем более. В кабине просторно, светло, уютно. Поэтому Генкины слова о паршивой дороге он сначала не мог осмыслить. Потом вскинул голову и спросил:
— Почему паршивая?
— Не сейчас паршивая, а зимой, — ответил Генка. — В этом месте после бурана без бульдозера не проедешь.
Иван Спиридонович понял, о чем говорит водитель. Они подъезжали к самому узкому участку трассы. Она проходила между двух скал, и проход был настолько тесным, что разъехаться могли только две машины. Шоферы называли это место «воротами». Если водитель миновал их, дальше дорога была свободной.
Внутри Ивана Спиридоновича словно что-то разорвалось. Он резко положил руку на руль и попросил Генку остановиться. Он сам не знал, зачем. Ему захотелось выйти и осмотреться.
— Подожди здесь, мне надо подняться вон к тому камню, — торопливо бросил он Савельеву и, перепрыгнув через кювет, стал подниматься по крутому склону сопки.
Шагов через пятьдесят он остановился и посмотрел на дорогу. Она шла по долине, протискивалась между двух скал и дальше снова уходила в долину, правда, более узкую. Это было единственное место на всем протяжении от станции до города, где можно было задержать машины с зэками. Он еще не знал, как это сделать, но мозг уже начал свою работу.
От самой дороги по склону сопки были разбросаны камни разной величины. Недалеко от того места, где он стоял, лежала куча громадных валунов. Чуть сзади выпирала скала, которую окружали непролазные кусты собачника. Дальше вся сопка была покрыта сплошным кустарником.
«Залечь бы за этими камнями, да пальнуть отсюда по колесам», — подумал Иван Спиридонович, но тут же испугался собственной мысли. Зэков будут везти под усиленным конвоем, тот может подумать, что их пытаются отбить. В конвое профессионалы, шутить с ними нельзя.
И снова, в который уже раз за последнее время, он ощутил чувство собственного бессилия. Он еще раз посмотрел на дорогу, вздохнул и начал спускаться со склона. Но уже через несколько шагов ему пришла в голову новая мысль. Надо выставить у дороги предупреждение о том, что въезд с заключенными в Рудногорск категорически запрещен. Поставить щит, который любой шофер увидит издалека. «А если конвой наплюет на предупреждение? — подумал Иван Спиридонович. — Если наплюет, тогда надо решать, как его остановить». Он спустился со склона, перебрался через кювет и сел в машину.
— Можем ехать? — спросил Генка.
— Можем, — ответил Иван Спиридонович и начал соображать, где достать ружье.
Его можно попросить у Саньки Кузьмина. Он с радостью даст. Но ведь для того, чтобы пробить автомобильное колесо, нужна пуля. Колесо не курица, его дробью не возьмешь. «Нет, ружье слишком ненадежно», — подумал Иван Спиридонович и вспомнил про автомат, который брат Митя оставил на заимке.