— О заключенных ни слова, — отрезал редактор.
— И это называется свободой слова? — Иван Спиридонович вспомнил Валю, просящую за углом подаяние. — Мы вот свое прошлое ругаем. Было там и чванство, и несправедливость, и страх перед человеком, который начинал жить хорошо. Но ведь все работали, с голода не помирали, дети, как сейчас, беспризорными по улице не шатались. В городе ни одного нищего не было. А сейчас их сколько?
— Чего вы от меня хотите? — спросил редактор.
— Бороться надо, уважаемый Николай Сергеевич. Бессловесных тварей любой сапог раздавит. Нам надо не колонию строить, а фабрику. Чтобы она кормить людей могла.
— Если газету закроют, пострадаю не я один. Что делать журналистам, работникам типографии?
— Вот и думайте, что делать, — Иван Спиридонович повернулся и зашагал к дому.
Ответа на вопрос у него не было. Его душила горечь от собственной безысходности. Надо было побыть одному, успокоиться.
Но обрести покой было уже невозможно. Когда он подходил к дому, увидел, что с другой стороны улицы навстречу идет Хомутов. Они не встречались с тех пор, как Иван Спиридонович вместе с Долгопятовым заходил в школу после неудачного похода на фабрику. Тогда учителя отказались поддержать его. Поэтому от встречи с Хомутовым он не ожидал ничего хорошего. «Сейчас будет иронизировать», — подумал Иван Спиридонович, на ходу соображая, как избежать ненужной и пустой полемики. Переубедить друг друга они все равно не смогут.
Но он ошибся. Хомутов улыбнулся, пожимая сухую твердую ладонь Ивана Спиридоновича, и, как бы продолжая только что оборвавшийся разговор, сказал:
— Я ведь тоже на фабрике был. Думал, конвоиры спустят на меня своих овчарок. Они, наверное, в каждом человеке видят зэка.
Иван Спиридонович промолчал, не зная, что ответить. Хомутов продолжил:
— Слышал, ты в область ездил, с губернатором встречался?
«Весь город уже об этом знает», — подумал Иван Спиридонович, но опять промолчал. Хомутов посмотрел ему в глаза и спросил:
— Результат, конечно, нулевой?
— Отрицательный, — поправил математика Иван Спиридонович. — Нулевой предполагает равновесие сил. А у нас явное преимущество власти.
— Я тогда, откровенно говоря, не поверил в твою затею, — сказал Хомутов, и в его голосе слышалось неподдельное сожаление. — Показалось, выгонят нас всех с работы и на этом сопротивление закончится. А теперь думаю: неужели вот так и умрем, никому не возразивши? Ведь мы уже забыли, что предки наши по Парижу и Берлину хаживали. Да и в космос первыми полетели. Причем совсем недавно.
— А что ты предлагаешь? — Иван Спиридонович обвел взглядом поляну, на которой они стояли. — Ведь кругом, как вот здесь, ни одного камня. Опереться не на что.
Хомутов достал сигарету, закурил, задумчиво посмотрел на сопки, окружавшие город. Они совсем выгорели на летнем солнце и казались лысыми.
— Что мне предлагать? — пожал плечами Хомутов. — Петициями уже не поможешь, — он вдруг выбросил сигарету, затоптал ее носком ботинка и спросил: — Ты слышал, что Генка Савельев вместе с Долгопятовым уговаривают шоферов заблокировать дорогу в «воротах», поставить там несколько грузовиков?
— Слышал, — неопределенно сказал Иван Спиридонович.
Хомутов склонил голову, провел пальцами по лбу и сказал, не обратив внимания на последнюю фразу:
— Заблокировать — хорошо. Но как сделать, чтобы это было надежно? Ты же знаешь наших людей, — озабоченно произнес Хомутов. — Обещают приехать к восьми, а приедут к девяти, когда нужды в них уже не будет.
— Других людей у нас, к сожалению, нет, — заметил Иван Спиридонович.
— Надо бы подстраховаться, — сказал Хомутов.
«Ну вот наконец-то он и произнес то, ради чего пришел», — подумал Иван Спиридонович и спросил:
— Что ты имеешь в виду?
— Я кое-кого из своих знакомых подговорил поучаствовать в этой акции. Мы к этим «воротам» на машинах приедем. Такой митинг закатим, что самому губернатору тошно станет.
До сегодняшнего дня Иван Спиридонович никак не мог понять, за что ученики любят такого сухаря, как Хомутов. А теперь понял: за честность и надежность. Стабильность общества определяет не Леночка Былинкина, а такие, как Хомутов.
— Нашего губернатора ничем не проймешь, — сказал Иван Спиридонович. — Видел я его.
— Ну и что же, что видел, — деловито заметил Хомутов. — Теперь пусть он на нас посмотрит.
6
В эту ночь Иван Спиридонович, который уже раз за последнее время, никак не мог уснуть. После того, как они расстались с Хомутовым, у самой своей калитки он столкнулся со стариком Мамонтовым. Он многое отдал бы, чтобы избежать этой встречи, но на узкой улице не разминешься. Иван Спиридонович остановился, чувствуя, как под самое яблочко подкатывает неприятный холодок.