«Почему раб? — подумал Иван Спиридонович. — Почему раб, да еще грешных?» Это были его последние слова, дальше он уже ничего не чувствовал и не слышал.
Рыжий поднялся из кустов и подал остальным знак рукой. Они встали и пошли к камням, у которых лежал Иван Спиридонович. Он был мертв, это они определили сразу. Одна пуля попала чуть ниже глаза, и лицо Ивана Спиридоновича было залито кровью.
— Ишь сволочь, — подойдя к убитому, сказал один из конвоиров. — И щит у дороги, видать, он же поставил.
— А автомат-то у него какой, ты только посмотри, — произнес другой.
— Немецкий, видать, с войны сохранил, — заметил первый конвоир.
Он нагнулся, поднял автомат, выдернул из него рожок. Достал один патрон и, положив на ладонь, потрогал его пальцем.
— Там наверху еще один лежит, — сказал рыжий. — Я его достал первой очередью.
Конвоиры не спеша поднялись к скале. Санька лежал лицом вниз, левая рука его была неестественно вывернута, куртка на левом плече разорвана пулями. Из дырки на куртке и шеи сочилась кровь. Набычившись, рыжий молча постоял около него, затем носком ботинка перевернул мальчика на спину. Лицо Саньки было белым, тонкая струйка крови прочертила черную дорожку от правого уголка рта до края подбородка. Конвоиры, стоя полукругом, некоторое время разглядывали мальчика. Потом один из них произнес:
— Видать, дед с внуком. Пацан-то куда сунулся? Материно молоко на губах не высохло.
— Чего ты его жалеешь? — зло, с нескрываемым ожесточением сказал рыжий. — Из таких вот и вырастают патриоты или фашисты.
Рука у Саньки дернулась, он мотнул головой и застонал. На темени у рыжего зашевелились волосы. Один из конвоиров кинулся к мальчику, подхватил его на руки и бросился в сторону дороги. Санька открыл мутные, ничего не видящие глаза и снова застонал. И в это время показалась колонна автомобилей, приближающаяся к «воротам» со стороны города.
— А это еще кто? — спросил рыжий с явной тревогой в голосе.
Ему не ответили. Да никто из конвоиров и не знал ответа на этот вопрос. Это были машины рудногорской автоколонны. За рулем первой сидел Генка Савельев.
Затормозив у машины конвоя, колонна блокировала дорогу. Генка заглушил мотор и вышел из кабины. Вслед за ним вылезли Долгопятов и Хомутов. Офицер не интересовал их. Они стали осматривать склон сопки, ища глазами Ивана Спиридоновича. Все трое были уверены, что он где-то здесь.