Все, что происходило в этот день, проходило как бы мимо его сознания. Ему до сих пор казалось, что Варя еще жива, что все разговоры о ее смерти придуманы. Он никак не мог понять, почему так легко поверил им и до сих пор не сходил в больницу. Одним движением он снял с полки кепку, надел ее на голову и вышел из избы. На улице лил дождь, порывы ветра охапками швыряли его в лицо. Иван Спиридонович еще не дошел до калитки, а уже насквозь промок. Ему стало холодно. Открыв калитку, он сразу попал ногой в лужу, зачерпнул полный башмак воды. Он остановился и безвольно опустил плечи. И понял: никуда идти не надо, Варя действительно умерла и теперь ее уже не вернешь. Подержавшись рукой за калитку, он вернулся назад, переоделся в сухое и только тогда вспомнил, что с самого утра ничего не ел. Он налил в чайник воды и поставил его на газовую плиту.
Когда он стал снимать закипевший чайник, в сенях раздался топот, дверь распахнулась, и на пороге показался запыхавшийся Санька Кузьмин. Он был в тех же шортах и футболке с коротким рукавом, что и днем.
— Ты откуда бежишь? — удивившись тому, как тяжело дышит Санька, спросил Иван Спиридонович.
— Из дому, — Санька вздохнул полной грудью, переводя дух.
— А почему так запыхался?
— За девять секунд добежал, — сказал Санька.
— По секундомеру засекал, что ли? — недоверчиво спросил Иван Спиридонович.
— Нет, считал, — Санька снова перевел дух. — Чем быстрее бежишь, тем меньше струек дождя на тебя попадает.
— Почему меньше? — удивился Иван Спиридонович. — На одном квадратном метре их одинаковое количество. Как ни беги, ни одну не минуешь.
— Но чем быстрее бежишь, тем меньше из каждой струйки выльется на тебя, — сказал Санька.
— Проходи, математик. — Иван Спиридонович показал рукой на стул около стола. — Зачем пришел-то?
— Мамка послала. Иди, говорит, к Ивану Спиридоновичу, переночуй там. А то у него сегодня стены воют. Это правда, что воют? — Санька обвел взглядом стены кухни.
— Стены что? — ответил Иван Спиридонович. — Душа воет. Это страшнее.
Он поставил на стол хлеб, достал из холодильника и нарезал на тонкие пластики колбасу.
— Будешь? — спросил Иван Спиридонович, кивнув на колбасу.
— Да вообще-то я уже поел, — неуверенно произнес Санька и протянул руку к тарелке.
Иван Спиридонович налил в чашки чай, достал сахар. Санька неторопливо ел колбасу с хлебом. Потом неожиданно спросил:
— А почему люди умирают? Вот жил бы человек вечно, разве от этого было бы плохо?
— Вечного ничего нет, — сказал Иван Спиридонович. — Все стареет, всему приходит конец. Ты тоже когда-нибудь станешь старым.
— Я хочу прожить тысячу лет, — мечтательно сказал Санька, протягивая руку за очередным пластиком колбасы. — Чтобы посмотреть, какой станет земля и какими будут люди.
— Через тысячу лет людей на земле уже может не быть, — заметил Иван Спиридонович.
— Это почему же? — насторожился Санька.
— Все съедят, добудут все полезные ископаемые. Перебьют друг друга из-за последнего куска хлеба.
— К тому времени никаких войн уже не будет, — уверенно сказал Санька.
— И я когда-то так думал, — грустно вздохнул Иван Спиридонович. — Когда мы возвращались с войны, всем нам казалось, что это было последнее побоище на земле. Но человечество ничему не учится.
— А где будут хоронить тетю Варю? — спросил Санька.
— Наверное, на новом кладбище, — ответил Иван Спиридонович.
— Это плохо, — Санька опустил голову.
— Почему плохо? — не понял Иван Спиридонович.
— Не знаю, — Санька встал из-за стола, прошел в комнату и включил телевизор...
Утром пришла Леночка Былинкина. Иван Спиридонович приготовил платье, чулки и туфли, в которых предстояло похоронить Варю. Сложив вещи в пакет, Леночка ушла в больницу. Иван Спиридонович постоял посреди комнаты, прикидывая, куда и что из нее перенести. Надо было освободить место для гроба. Санька помог ему разобрать стол, принести табуретки. Иван Спиридонович поставил их посреди комнаты.
С этой минуты он не мог найти себе места. Ходил взад-вперед из комнаты в кухню, каждую минуту выглядывал в окна, несколько раз выходил на крыльцо. Когда увидел, как с главной улицы в их переулок заворачивает небольшой автофургон «Газель», весь напрягся, словно одеревенел, и уставился на него неподвижными глазами. Фургон остановился около калитки. Из него вышли Хомутов, Долгопятов, еще несколько мужчин и Леночка Былинкина вместе с директором школы Екатериной Ивановной.