Бег к Таёмному
Война своё берёт начало
Там, где для Бога места мало,
Где в сердце смрад и пустота,
Где не в почёте чистота.
Там, где о правде забывают,
Где злое добрым называют,
Где покаянья не творят,
Где добровольный выбор – ад!..
Андрей Алексеев
Жили-были две волчицы, белая и чёрная. Белая волчица всё хотела знать и потому в лес убегала, а чёрная боялась: «Нет, сестрица, лучше я здесь, в норе посижу». И до того засиделась в норе, что слилась с темнотою и почернела сильнее самого густого мрака. Кличет белая волчица сестру из норы, не докличется. А чёрная – всё молчит.
…Многоэтажная гостиница почти в самом центре города. До Обледенения номер на ночь здесь стоил больше, чем в среднем зарабатывал обычный городской житель за месяц. На парковке у входа после первых дней Обледенения остались ржаветь кузова некогда роскошных машин. Фасад гостиницы пестрел выбоинами, как шахматная доска, и лишь немногие стеклопакеты ещё сохранились.
Кощей позже рассказывал, что легче войти в Башню без идентификатора, чем подъехать к гостинице на заранее оговорённую встречу. Людям из Башни бандиты не доверяли, потому на встречу разрешили прийти всего шестерым. Кощей приехал вместе с Ярославом, своим братом и командиром Призраков, и ещё с четырьмя бойцами Арктиды на двух машинах, хотя можно было бы обойтись и одной. Но крышаки должны были видеть и знать, что Башня своей силы не растеряла.
Гостиницу охраняли загонщики из пяти разных банд: отдельными группами и не скрывая оружия, скорее наоборот, выставляя его друг перед другом. Несмотря на постоянные стычки из-за территории, в гостинице банды почти не воевали. Вот почему, когда крышаки отказались разговаривать с Кощеем в Башне, он предложил им встречу здесь.
Они не виделись более четырёх Зим подряд, когда отношения между Башней и бандами окончательно испортились. Кощея вместе с охраной из Призраков не обыскали на входе, и оружия не отняли, но предупредили, что, если в гостинице кто-нибудь «зарамсится» и начнётся какая-нибудь «херня», то их «на первом же скачке завалят». Даже интересно было бы поглядеть, как пристяжные управились бы с охраной Кощея, пусть и один к двадцати. Силу Башни не стоило недооценивать, хотя никто из крышаков в глаза бы в этом в открытую не признался.
Сходку устроили на шестом этаже, почти под самой крышей. За тридцать пять Зим от внутренней отделки гостиницы мало осталось. Дубовые панели выломали со стен, ковровые дорожки и паркет растащили, от мебели, оббитой мягкой телячьей кожей, остались одни разваленные и прожжённые кресла. Стойку регистрации превратили в огневую точку, обложив её кирпичами и шлакоблоками, и поставив поверх всего для острастки уродливый огнемёт. Ярослав кивнул мимоходом на задранный словно поросячье рыло раструб.
– С патронами голяк, так они свинью на стол прихерачили.
– Ты лучше за своим оружием следи, – указал Кощей на скорострельный пистолет-пулемёт на выкидной рампе, пристёгнутый к локтю Ярослава. За годную амуницию и броню бандиты могли бы убить любого. По сравнению с Призраками, Кощей пришёл совсем невооруженным, всего лишь с одним пистолетом и в бронежилете под чёрным осенним пальто.
Пристяжные повели их по лестнице вверх. Разумеется, за гостиницей наблюдали снайперы и оперативники из Арктиды. Если бы что-то пошло не так, переговорщиков могли прикрыть, но Кощей воевать с местными не собирался. Слишком многое в этот день зависело от крышаков, и самое главное – время.
На шестом этаже, посреди проникшей повсюду разрухи, уцелел банкетный зал; и сохранился он исключительно благодаря крышаку из банды Центральных по кличке Морж. Ещё до Обледенения Морж любил кутить здесь с друзьями, что называется «на широкую ногу», и даже как-то отпраздновал в этом банкетном зале венчание. Под целлофановой плёнкой сгрудились оббитые столики, барную стойку сплошь и рядом заставили бутыли с чёрной плесухой, искусственные пальмы в деревянных кадушках запылились настолько, что из тёмно-зелёных выглядели теперь пепельно-голубыми. В зале уцелела даже сцена с роялем и микрофон. Кто мог петь для Моржа после наступления Обледенения, как знать? Но на рояле сыграть точно было кому.
Столики сдвинули на середину, у дверей и в простенках между окон стояли загонщики. Кто-то пришёл в камуфляже, кто-то в грубо сшитых меховых шубах, третьи носили исключительно яркие задиристые цвета, четвёртые – в спортивной одежде, а пятые в латанных-перелатанных, грязных, но всё-таки официальных костюмах.
Кощей вошёл в зал, и крышаки подняли головы от обильного пиршества. Столы ломились от вскрытых коробок сухпайков, припорошенных скомканными обёртками, повсюду валялись пустые консервные банки, над всем этим дымился чайник, пахло ягодным порошковым напитком.