— Нет, Ася, мы близко, — назвала она девочку по тому имени, которое в доме подслушала. — Скоро маму увидишь, а она тебя очень ждёт. И сестричку твою не забыла. Только маленькая сестричка — маме в лесу не помощница. А ты хорошая, работящая: мама про тебя всё рассказывала. А ты не забыла, как маму зовут? Ну-ка, скажи?
— Женя, — обмолвилась девочка. Дарья будто споткнулась. Сердце враз защемило. Она оглянулась, но никого не увидела — и присела к ребёнку поближе:
— Как-как маму зовут? Повтори! — вцепилась она в плечи Аси.
— Женя! — сморщила лицо малышка. Даже детский ум понял, что Дарья маму не знает.
— Имя-то какое, ладное… — обронила она сиплым голосом. Только сестру она лелеяла ещё в сердце, только её хотела увидеть, хоть весь мир сгори.
— Сберегло тебя материнское имя, — кусала губы Дашутка, только б самой не расплакаться. Ася не понимала, что творится с худой, бледной как тень «маминой подругой», но готовилась вместе с ней разреветься.
— Мы сейчас обратно пойдём, — опомнилась Дарья и заторопила. — Быстро-быстро — побежим без оглядки! У себя в избе спрячься, отец дверь закроет. И никого не впускайте!
— А мама? — пискнула Ася, но Дарья поволокла её за руку обратно к избе. Лишь только они отбежали, как на тропинку из зарослей выскочил Баюн. Дарья чудом успела закрыть собой Асю от жёлтых клыков.
— Не тронь!
Великий Зверь скалился, бросался на Дарью, но не кусал. Ася сзади визжала. Он был голоден, между ним и добычей встал человек!
— Уходи, Баюн! Прочь! — грозила Дашутка, но волк не боялся. Она попробовала бормотать заговор: «Волчий Корень, будь мне покорен! Волчье Лыко — моя улыбка…», но тот не годился для Великих Зверей. Баюн щёлкал пастью, припадал на брюхо, старался выхватить девочку за ногу. Она отняла его мясо, не хотела делиться, а ведь охотились вместе! В волчьей стае добычу делят по старшинству, а кто не знает порядков — будет наказан. Баюн широко раскрыл пасть и набросился на Дашутку, но тотчас по его задней ноге полоснули ножом. Волк завизжал на весь лес и шарахнулся в заросли. Яр хорошенько пнул его напоследок. Баюн поджал хвост и скрылся от вожака, обижено подвывая.
Дарья едва смогла выдохнуть. Яр проводил волка взглядом и убрал заветный серебряный нож. Ледяные глаза хлестанули по ней.
— Охотиши? — Яр выволок Асю за шиворот из-за спины и встряхнул её, как зайчонка. Дарья подумала, что стая ушла без неё, но вожак не только велел подождать, но и сам отправился в лес за отставшими.
— Мала добыча, — сверкнул Яр клыками. — О сию ли сваристеся? На нож бы её, не то люцам о нас возглаголетъ.
— Нет, стой! — Дарья испуганно схватила его за свободную руку. — Неужто твоим клинком детей резать?
Она держала вожака за ту кисть, где остался ожог от раскалённого солнца:
— Клеймили тебя, болью мучили, опозорить хотели. А погляди, как метка легла?.. — кончики пальцев скользнули по извилистому ярилу. — Лучи противосолонь загибаются — чёрное это, Навье солнце, а значит добрый знак двоедушцам. Люди слева-направо живут, как солнце по небу идёт. А наш путь — иной, перевёрнутый: он справа-налево от всех загибается. Шуйный путь — путь великих, во Ино! Мараются ли великие вожаки о щенков?
Она потянула руку к губам и поцеловала ожог. Яр отдёрнул запястье.
— Мала добыча, — повторил он и толкнул Асю обратно. — Навь бы сгубила. А крестианка освободи́тъ?
Он вынул стальной клинок и воткнул его в землю перед Дашуткой. Ничего не сказав более, вожак пошёл назад к стае. Дарья замерла перед торчащим ножом, в нелёгком раздумье: как же ей поступить?
*************
«Барабанный бой не смолкал. Марш Орды останавливался лишь на ночлеге. С каждым днём средь нас прибывало больных и отставших. Но после сражения с Головой и его сторожами, в Орду влилось много беженцев Блока, так что потерь мы не ощутили. Хмарь на небе сгустилась, ночной мороз пробирал до костей. Вместо весеннего воздуха нас обдувала колючая стужа.
Ранним утром, пока Орда ещё крепко спала и горели костры, Ярослав привёл меня в калиновую рощу. Среди облетелых кустов в пологой низине двумя рядами лежали покойники. Несколько тел были накрыты целлофановой плёнкой. Вокруг убитых собралось много Призраков, но никакого из конной милиции. На стволе сваленного бурей дерева сидел Захар и прижимал ко лбу набухшую от крови тряпку.
— Кощея отыскать не могу. Где-то со снабжением разбирается, — указал Ярослав на убитых. — Вот эти — за последнюю ночь. В два раза больше обычного.