— Никого не поймали?
Марина уехала после сражения с Головой. Изабелла осталась в Башне, так что за Орду отвечали только я и Кощей. Ночные нападения расследовал Эдуард. Мы искали грабителей, но пока не нашли никого, кроме убитых прямо на месте стоянки ордынцев.
— Ублюдки там грабят, где Призраки не патрулируют. Милиция тут же лежит, вместе с оседлыми. Лошадей нет: может из-за них и прирезали. Хотя… — Ярослав подвёл меня к одному из покойников и поднял плёнку. С первого взгляда на мёртвую женщину стало понятно, что на лагерь напали совсем не простые бандиты.
— Пятьдесят три Честных из мегаполиса — в стороне от крышаков ночевали. Ближе к полночи убийцы пришли. Мужиков на охране прикончили, малышню и стариков во сне зарезали, а вот женщин с девчонками — в эту рощицу. Тащили так, что ни одна даже не пискнула. Никто ничего не услышал.
Он говорил, не стесняясь, но долго показывать тело не стал. Накрыв убитую плёнкой, Ярослав повернулся к Захару:
— Вот он был с ночёвкой. Шляется где не попадя. По голове вмазали — видать, думали, что прикончили, вот и не добили.
Я пошёл к конюху. Как только Захар увидел меня, лицо его исказилось от плача. Голову ему успели перевязать. Красное пятно медленно напитывало бинты.
— Захар, кто напал?
Конечно, мы думали на бандитов, шедших вместе с Ордой. Но этих людей убили слишком точными ударами в сердце и по артериям — так сумеет не каждый бандит. Многих убитых раздели до нитки, украли еду и воду. Под калиновыми кустами остались запутанные следы. Кощей предполагал, что за нами идёт нарочно отставшая банда, решившая грабить не под надзором милиции.
Орда — не спокойное сборище. Каждый день вспыхивают скандалы и драки. Воровство и насилие процветают от заката и до зари. Только ближе к ядру, где сторожат бойцы Ярослава, ночь проходит спокойнее. Спать отдельно — опасно, хотя многие готовы рискнуть, лишь бы не пересекаться с бандитами, чьи крышаки спят всегда в ядре. Но, чтобы разом убили полсотни людей, в одном месте… Это ведь пятая часть всех наших потерь возле Блока.
Странные убийства не прекращаются. Каждую ночь бесшумно режут ордынцев, а с утра мы находим окоченевшие трупы.
Кощей пытался оповестить Орду, приказывал держаться поближе и не устраивать отдельных стоянок. Однако всегда найдутся несогласные и беспечные, кто не послушаются или попросту не поймут. И всегда будут отставшие, слабые. Пока мы шли от мегаполиса, беженцы ещё догоняли. Но как только миновали Хмарь-реку, те, кто отставали, — больше не возвращались.
Конную милицию грабители не страшились и начали охотиться за лошадьми. Призраков убийцы обходили стороной, а значит верно оценивали силу бойцов Ярослава. Неужели загонщики? Но столь хорошо выбирать цель и ни разу не попасться, убивать без лишнего шума и похищать живых людей в заросли — никаким загонщикам, наверное, не под силу.
— Ты их видел, Захар? — снова спросил я у конюха. Семьи у Захара не было, но с Честными он сходился легко. Ночью гостил то у одного костра, то у другого. Мужчинам умело советовал, как согреться в походе, где и как захарчиться, и как сноровистее не перейти дорожку бандитами. С женщинами Захар по-свойски шутил, знал много историй про Тёплое Лето. К Захару тянулись и малыши. При нём всегда было что-нибудь интересное: пачка старых обёрток, на которых по представлению детей ещё оставался вкус и запах шоколадных конфет. Но больше всего Захару нравилось ухаживать за моим конём, за Кадетом. Для него общение с вороным жеребцом было тёплым воспоминанием о детстве в деревне. Но сейчас в глазах конюха я не видел ничего — ни одной светлой мысли, кроме жуткого ночного кошмара. Он дрожал, как осиновый лист, жалобно мыкал и всхлипывал. Наверное, удар по голове искалечил Захара сильнее, чем мне показалось.
Конюх полез за окровавленный ворот куртки, стянул медальон на шнурке и трясущимися руками сунул в мою ладонь. Опять чёрный паук, только сейчас выбитый на кружке из металла. Перед тем как уехать, Марина распределила медальоны по списку. На каждом кругляше был отштампован цифирный код. Большинство Меченых до Исхода жили в разных общинах. В основном это были женщины до пятидесяти. Со слов Марины, она сохраняла наиболее репродуктивных «особей диких». Но здоровых и сильных мужчин в группе оказалось немного, и пожилой Захар явно туда не входил.
Однако он мог выменять медальон или ему кто-нибудь подарил своё место, не желая уходить из семьи. Или просто отдали: вдруг медальон по суеверным представлениям мог оказаться какой-нибудь чёрной меткой.