Разговор Саши и Виры затягивался. В юрте вскидывались спорящие голоса. Женя нарочно вернулась к Архангелу, чтоб ничего не подслушать. Она села на пассажирское место, раскрыла дневник и начала переводить ту самую часть рунскрипта, где рассказывалось о налёте подземников на Орду.
Из всех вопросов, которые остались у неё после прочтения, больше всего её волновал медальон. Женя взяла металлический кругляшек и поскребла ногтем «чёрного паука». На самом деле это было чёрное солнце с двенадцатью кривыми лучами — метка Арктиды, символ бессмертных, печать прошлой цивилизации. Сейчас медальонами многие торговали, как бросовыми украшениями. Кругляши не блестят, да и выглядят жутковато, и снимали их — хотя торговцы про это не говорили — с покойников.
Но какой смысл заключался в медальонах тогда, в преддверии Второй Моровой Эпохи?
К Архангелу подошёл Воисвет. Ждан наконец-то отпустил волхва от знакомства с механиками.
— Разве Мор — не христианская тайна? — остановился он рядом с Женей.
— Кочебору я рассказала.
— О нём и Землянке было кому позаботиться.
— А о Монастыре есть кому?
На этот вопрос Воисвет не ответил. Женя отложила дневник. Глядя мимо волхва на задёрнутый полог юрты, она призналась:
— Мне раньше думалось, что отец отправил меня вместе с конвоем, через горы, через самые опасные земли, чтобы я выручила Монастырь. А теперь знаю, что послушание моё — вовсе не в этом. Я должна рассказать — всем, кого встречу, о новой Долгой Зиме, о морозах в семьдесят градусов, о Ковчеге в Обители. Нет, я никого не принуждаю спасаться, но у людей должен быть выбор. Мы, наверное, позабыли, что такое — выживать в холодах. Мы воюем за власть, копим тайны и подличаем; поделили своё Долгое Лето, как именинный пирог, ещё не вынутый из печи. Но в раздорах как бы не проглядеть, что и печь наша потухла, и изба выстыла, и за окном вьюга, и в дверь ломятся волки.
— Я бы тоже хотел видеть Долгое Лето, где всё по Правде, по Совести, никакой вражды и подлости нет, — Воисвет изучал мелкие степные цветы под ботинками. Духота над равниной утихла, глубоко в травах переливалась вечерняя трель кузнечиков. Долгое, жаркое Лето — мечта, до которой люди дотерпели, дожили и так не хотели терять. О новых Моровых Зимах твердили разве что полоумные.
Может быть Воисвет опасался, что так подумают и про неё?
— Не хотят кочевники уводить табун, — наконец, честно признался он, будто бы извиняясь за коневодов. — Не поверят и не пойдут в Монастырь, даже если Берегиня их пальцем не тронет. Лошадь для степняков — это и друг, и опора, и свой путь в Явьем мире.
— Неужто лучше пожертвовать лошадей холодам? Господь подарил им богатство и послал вестника о Временах. Мы встретились в голой степи лишь по Его проведению. Пусть не в Обитель, пусть перегонят лошадей магометанам, язычникам, хоть безбожникам. Может быть найдутся Зимовки понадёжнее Ковчега. Только пусть накормят других, кто спасается в Крае. Табун может выручить крупный город или сразу несколько деревень.
Она передала Воисвету медальон.
— Знаешь что-нибудь об этом? Под этим знаком вели Орду к бункерам в преддверии прошлой Эпохи Мора.
Воисвет оглядел его с обеих сторон и помрачнел.
— Чёрный Хорс — плохой знак. Говорят, когда солнечная колесница Даждьбога проедет по небу, то переходит во Ино: в обитель мёртвых и колдунов, где над снежными просторами поднимается Чёрное Солнце. Я помню кощуну, будто сам Чернобог — великий хозяин раздора — наколдовал Чёрное Солнце для обмана Богов и потомков Даждьбога. В Поднебесье живут ведьмаки, которые верят: Чёрный Хорс подарит им силу, а слабовольным выжжет глаза и души. Я видел медальоны Чёрного Хорса, когда их приносили на капище. Люди выменивали их у торговцев, не зная, что это за «обереги». Откуда у тебя Чёрный Хорс?
— Тоже выменяла у кочевников, — Женя взяла медальон и положила обратно в книгу. — Больше ничего о нём не знаешь?
Воисвет закивал, но убедительнее добавил:
— Будь осторожна. Тот, кто ищет правду о Чёрном Солнце, — найдёт только печали и горе. Нехороший знак: он людей разделяет на праведных и неправедных. Будешь искать колдунов — они сами тебя найдут. Но встрече с ними ты не порадуешься. Не показывай знак никому без крайней на то нужды. Только самым надёжным друзьям.
— Самым надёжным друзьям… — Женя задумалась и достала из машины рюкзак. Быстро вытащив и распечатав пакет, она протянула Воисвету портативную рацию.