— Вот, возьми. Давай настроимся на одну частоту и будем поближе друг к другу. Связь работает всего на сто шагов, но в конвое нам хватит.
Воисвет взял рацию и со знанием дела ощупал. Когда его готовили к службе в Небесной Дружине, то научили стрелять, выживать в тайге и обращаться с электроникой прошлого. Немного времени понадобилось, чтобы настроиться на один и тот же канал и частоту. Они тут же проверили, как работают рации. Голос шипел и трещал из динамиков, но вполне различимо. Теперь они могли ехать в разных машинах и переговариваться, держа конвой под надзором.
— Спаси тебя Бог, Воисвет.
— За что ты меня благодаришь? Я ничего, в общем-то, и не сделал. Если бы силу свою да удаль показывал: у ясаков против Берислава пошёл, от Кочебора тебя спас, коневодов убедил лошадей в Обитель отправить... а то ведь только советую да утешаю.
— Нет, спаси тебя Бог за другое. Я видела, как люди убивали друг друга — без жалости и милосердия. Трижды другие гибли из-за меня, и ещё раз такого я себе не прощу. Но ты поступаешь мудрее, чем я на Старом Кладбище и с Навьими норами. Спаси тебя Бог, Воисвет, за то, что ты сильнее меня, за то, что не поддаёшься страстям. Я тебе больше своего доверяю.
— У нас говорят: «Живи сам и дай жить другому», — с мягкой улыбкой пожал волхв плечами. — Но многолика душа, как многолика сама Природа. Ты ни себе, а только части своей души не доверилась. Но, если совсем откажешься от лика страстей, то никогда единой с духом не будешь, — он проник взглядом в вечернюю степь, где над табунами сверкало медное, как поднос в юрте, солнце. — А настоящих испытаний мы ещё толком не видели. Все, кого встретили по дороге, были друзьями. Но что за перевалом? С востока к нам никто за целых сорок Зим не приезжал.
— Потому что некому приезжать. Люди ушли с востока: в Эпоху Мора никому в Городах не выжить, — Женя вспомнила то, что прочла в дневнике Повелителя.
На плечо волхва сел королёк и запрыгал на коротеньких лапках. Птичка весело чирикала и радовалась Воисвету, как будто не виделась с ним много дней. Волхв снял королька и погладил пичугу по жёлтенькому хохолку.
— Где это он пропадал? — Женя и правда давно не видела птичку.
— Птица небесная — вольная: летает и на запад, и на восток. Может успел побывать за горами, поглядеть вперёд нас.
— Вот бы и нам поглядеть, — поднесла руку Женя и тоже погладила королька. — Жаль только от полётов людских само небо мертвеет.
В этот миг расшитый полог юрты откинулся и к ним вышли Саша и Вира. Маленький Акиль укачивался на руках матери и задорно поглядывал на конвой. А вот у родителей его лица помрачнели, как тучи — так бывает, когда нудно и долго копится знойным летом гроза, ворчит гром, но не грянет, не хлынет живительным ливнем на пыльную землю, а того и гляди пройдёт мимо, и на небе снова ни облачка. Тяжко.
Возле Архангела Вира остановился:
— Лошадей мы вам не продадим.
— И в Моровые Зимы не верим, — торопливо добавила Саша, но тут же, колеблясь, закончила. — Но за вести — с-спасибо. С пустыми руками мы вас не отпустим.
Она повернулась и цокнула языком:
— Цветок! Зефир!
Из табуна вышло двое коней — светло-рыжий и серый в яблоках. Оба подступили к хозяйке. Вира взял сбрую и начал седлать их.
— Самые умные и смирные кони, — потрепала Саша дымчатую гриву Цветка. — Помогут, если машины опять сломаются.
Тут же за конями подошла светлая кобылка, на которой Женя и Воисвет ехали по степи.
— Денница тоже к нам в конвой захотела, — приласкала её Женя по шее.
— Ты ей понравилась. Она всем людям рада, — просветлела Саша. — Только её не Денницей кличут, а Звёздочкой. Отдать не могу: она первая, кто к нам пришла. С неё табун начинался. Звёздочка нам удачу приносит. И Акиль её любит: правда, брильянтовый мой?
Саша приподняла ребёнка к лошадке и тот с радостью сжал в кулачках серебристую гриву.
— Да будет счастлив тот, кто делает благо другим… но бездолье постигнет тех, кто ждёт от других блага, — будто бы напутствовал Воисвет.
— Договоры мы с вами охотно заключим. Но придётся ждать новое лето, — Вира особенно выделил слово «лето». — Люди не могут предсказывать холода.
— Их нелюди предсказали, — всматривалась Женя в загорелое лицо коневода. Но Вира и бровью не повёл.
— Правда иногда похожа на Лето и греет, иногда похожа на Зиму и холодит, но сила её неизменна — с Правдой не спорят, — поддержал её Воисвет.
— Всё, хватит. Мы твёрдо решили, — туго затянул Вира подпругу седла. — Мы никуда не бежим. Мира и благополучия вашей Обители. Приезжайте на следующий год — торговать будем.