По спине пробежал холодок. Олеся шарахнулась от норы и огляделась. Котёнок один, где же мать?.. Где та мать, из-за которой погибает вес лес! Должно быть воюет, а помёт оставила без присмотра. Всего один котёнок — беззащитный, слепой, но если мать рядом… надо бежать!
Олеся хотела дать дёру, но котёнок опять запищал. Всё, что она знала об охоте мигом спуталось в мыслях и выдало одну страшную идею. Даже Щенки в стаях знали, что нельзя делать такое — если не хочешь накликать беду, обойди и не трогай! Но Олеся вынула нож и вернулась к норе. Она смотрела, как возится одинокий котёнок, зовёт мать, а та слишком занята, чтобы вернуться и накормить его. Вытерев губы, Олеся сама ползла в нору.
— Туже тяни! — командовал Буривой, пока Наслав завязывал тряпки на голени Торопа. Можно сказать, что тот отделался лёгким испугом. Но сейчас Тороп желал каждому в стае попасться в капкан, чтобы поняли, как ему больно.
— Ну, хорош зубоскалить! — прикрикнул на него Буривой, а другим сказал. — Давай, друже, подымай сдёргоумца. Пущай на новой лапе попрыгает!
Торопа крепко подхватили и вздёрнули вверх. Среди рук состайников оказались и руки Олеси.
— А ты ще мене лапашь, курва?! — отпихнул её Тороп подальше от куртки. — Ще не следите за нею?!
— Ты где шлялася? — толкнул девчонку Наслав.
— Ба, да у неё вся ряха в юшке! — рассмеялся Родогор, глядя на измазанную в крови Олесю.
Она затравленно глянула на Буривого. Тот подошёл, развязал вещмешок и достал поросёнка в пропитанных кровью тряпках.
— Сама яко свинья угваздалася! — вертелся на месте Тороп. На новенькой куртке остался след от девчачьей руки. — Гляньте токмо — всю одёжу мне кровью заляпала! На кой лезешь, стерва?!
Олеся глаз не сводила с кабаньей тушки. Буривой взвесил поросёнка в ладонях и рассудил:
— Ты своё Счастье сожрала. Остальное — се намо. В энтом лесу добычи свежей всяко нигде не сыскать, а Волкам надоть много.
Он замотал тушку обратно, схватил Торопа за вещмешок и затолкал поросёнка к нему:
— На тобе, хромоногий, утешьси!
— Сам-то еле как топаю, нонче ещё со свиньёю на загривке плестися!
Буривой посмеялся и подтолкнул. Из-за подранка стая шла медленнее обычного, но всё-таки до заката успела выйти из гиблых земель. Ёлки будто вздохнули, расправились, трава встала торчком, и охотники веселее смотрели на мир. Первым шагал Наслав, за ним Родогор, потом Тороп и Олеся — замыкал цепочку вожак.
— Як свинью ноне жарить будем? — со смешком начал Буривой.
— Энто яку свинью? — будто не понял Наслав и задорно оскалился.
— Ту, ще на Торопе, — кивнул вожак на тощего Волка.
— На Торопе свинья ехат? — удивился Родогор и оглянулся с выпученными глазами. — Где ж она?
— Да на загривке, гляди! — подзуживал Наслав.
— А где загривок?
— Назади!
— А назади-то Деянова дщерь у Торопа! — гаркнул Родогор.
— На загривке у Торопа Деянова дщерь знать-то ехат! — тут уж во весь голос загоготал Буривой. Тощий охотник не выдержал, резко повернулся и сжал кулаки, глядя в упор на Олесю. Хоть она и слова ему не сказала, но залепить — он хотел именно ей.
— Вот ща тобе за свинью! — скривил Тороп губы, но… тут же исчез. Пятнистый зверь с круглыми, золотыми глазами и кисточками на ушах выскочил из кустов, сцапал Торопа и потащил в дебри. Состайники открыли огонь, ружья и автоматы выплюнули клубы серого дыма, но ни одна пуля не зацепила зверюгу. Буривой сам толкнул Олесю вперёд и погнал стаю дальше.
Смерть пронеслась всего в полушаге — её смерть, а не кого-то ещё. Но вместо страха в мозгу заклинило одну дикую мысль: ей было жалко куртку на Торопе, которую так долго шила ей мать стежок ко стежку.
*************
Проклятый край — нет ни рек, ни озёр, ни мелкой лужицы, чтобы напиться. Даже чёрные волки вернулись к Пастырю, высунув языки. На небе ни облачка — одна мутная пелена хмари, которая раскаляла день ещё жарче. Не удивительно, что в степи не росло ни одного жалкого деревца, а трава под ногами — чахлая и сухая.
Пока оставалась вода во флягах, мальчишки ещё могли бежать, потом перешли на шаг, а к полудню и вовсе выдохлись. Жажда мучала Навьи Рёбра, ни о какой погоне не могло быть и речи. Никто из них который день к ряду не видел конвоя, только следы от колёс. Яр хотел догнать крестианцев, постоянно посылал волков бежать впереди, но скоро ни Великие Звери, ни состайники не могли подчиниться: они слишком вымотались от постоянного бега.