Юлка оценила и это.
— Ты умеешь читать, хорошо говоришь по-людски — точно сама научилась?.. Или всё-таки кто-то помог? Кто-то жил в вашем племени?
— Скитальцы.
— Звучит, будто сказка, — понимающе улыбнулась ведунья. Волчица беспокойно маячила перед ними, начала гоняться за собственным хвостом и пританцовывать. В этой молодой сучке отражалось любопытство хозяйки. Только вот Юлка — могла усидеть на замшелом стволе, а волчице хотелось играть.
— Ты права — для Своры нет ближе друга, чем наши волки. Мы учимся у Сторожей Душ, — подозвала Юлка хищницу и почесала за ухом. — Мы очень близки. Когда приходит Дух Волка, родители выбирают щенка. К самым сильным Духам — волчата приходят сами. Мы растём вместе, изучаем лес, врагов и людей, но волки живут меньше Навьего. За жизнь мы можем дружить с тремя или четырьмя волками, но каждый из них — это один и тот же Сторож, пусть и в другом обличие.
Она потрогала сухую волчью голову на капюшоне. Олеся бы своего друга на шкуру никогда не пустила.
— Зря ты так думаешь. Тело притягивает душу. Если его закопать или сжечь — то душа потеряет короткий путь к Яви. Души своих друзей мы держим подле себя, вместе со шкурой, и продолжаем учиться у них, пока сами не сгинем.
— Учиться чему? — смотрела Олеся, как вертится под рукой озорная волчица.
— Быть осторожными, наблюдательными, не подставлять брюхо — изучать других, но не подходить близко. Радоваться простому, не грустить о напрасном, беречь стаю, а значит любить семью.
Олеся услышала о последнем и помрачнела. Она сама походила на Юлку: также читала, также говорила по-человечески, также знала про старый мир. Только вот в любви они разошлись: теперь беречь Олесе больше некого. Тут же она вспомнила привидение, за которым гналась в лесу. Наверное, в голову ей что-то ударило после подарка ведуньи. Глубоко в душе она винила в смерти Риты и матери Владу, ведь это она сделала Риту охотницей и подставила норы под удар Волкодавов.
— Навь часто видит умерших: их души с нами, пока родным нужна помощь.
Олеся зло рыкнула:
— Не подглядывай мысли! Не нужна мне подмога от Духов. Сама со всем справлюся.
— Сестра знает лучше.
Олеся притихла. От кого ведунья узнала про её семью? Или прочла в её памяти?
Юлка подозвала волчицу и вновь начала поглаживать между ушей.
— Не думай, что в лесу ты увидела одни только мороки. Мы не зря называем их Сторожами Душ. Они помогают мёртвым найти дорогу в мир Явий и охраняют от тёмных сил по пути сюда, а потом уводят их обратно в Лунный Чертог. Но родные лишь к тем приходят, кто нуждается в помощи, кому больно жить. Не зря твои охотники видели близких и не зря не посмели сказать вожаку. Ты бы на их месте сказала?
— Нет, — опустила глаза Олеся. В Чертоге и правда собрались все, кто потеряли друзей и родных при подрыве малого логова. Больно подумать, чьих призраков видели двоедушцы из Колготы, Чары и Тали.
— А кого видела ты?.. Рита злилась?
— Нет…
— Грустила?
— Нет — улыбалась.
— Почему ты тогда злишься?
Олеся молча трогала ножны на клинке-наконечнике. Юлка говорила с ней тихо, не громче плеска воды в ручейке, как никто в племени не разговаривал. Отчего-то ей хотелось открыться. Свора так не походила на Зимних Волков, Лунную Стезю или Кметь. Они были слишком… разумные?
— Внешность обманчива, — коснулась ведунья ошейника. — Пока мы сидели в убежище, с нами что-то случилось. Теперь нам нельзя пить свою кровь — ни глотка, ни капли. Иначе мы впадаем в Белую Ярость, из которой не так просто выбраться.
Она закатала рукав, и Олеся увидела жуткие шрамы — от волчьих зубов, будто Юлку заживо грызли.
— Только боль помогает вернуться. Наши друзья очень сильно рискуют, чтобы освободить нас от безумия. Вот почему мы говорим тихо и не ссоримся даже между собой. Мой отец обещал Сиверу, что Свора приглядят за вами в набеге на христианские сёла, но в драку первой не ввяжется.
— Тогда не будет добычи, — напомнила Олеся про законы Уклада.
— Жажда добычи превращает волков в саранчу и толкает на смерть. Сытый волк — никогда не нападает — рискуют только голодные. Своре есть, чем кормиться и без набегов. Вы, Стезя и Кметы — живёте по другому Укладу: режете и призираете людей, хотите их истребить. А мы знаем, что с ними можно жить по-соседски. Они выглядят, как и мы, говорят, как и мы, могут рожать нам детей, а мы можем родить от них. Так почему бы нам не стать ближе к людям?
Олеся оскалила зубы и процедила:
— А если завтра люди не заплатят дань или сожгут ваши норы — что тогда делать будете?
— Мы будем судить, — похолодел голос Юлки. — По справедливости — только виновных. Покажем людям, что худой мир — лучше доброй войны, но не будем вырезать их под корень.