— Один дом, — тихо сказал Буривой, глядя на дремучий посёлок. Родогор и Наслав в кустах рядом согласно кивнули. Матёрых не хватит на всю деревню, но тихо разведать и взять один дом — маленькая стая могла. Если получится, то они уйдут незаметно и община до утра не узнает, кто их ограбил.
Олеся подтянула винтовку, но Буривой пнул её по ноге. Дело важное и Деянову дочь никто брать с собой не собирался. Значит — она караулит: спиной к тёмному лесу, в котором охотится злобная Рысь. Буривой не мог доказать, что Тороп погиб из-за Олеси. Он своими руками засунул окровавленного поросёнка ему в вещмешок. Но Навь чует — всегда хорошо чует, если чего-то недоговаривают.
Буривой начал подкрадываться к дому первым, за ним Наслав и Родогор. Выбрав кособокую хату, которая ближе всех примостилась к ограде, они встали у двери и попробовали запор — совсем хлипкий, только чтобы лесные звери не забрались. Буривой заглянул в окна — свет еле теплится, в доме ещё не спят, но вожак вернулся ко входу и, по его кивку, Родогор пинком вышиб дверь. Они заскочили, в окнах запрыгали тени, пару раз что-то стукнуло — и после всё стихло.
Позади хрустнула ветка. Олеся выхватила пистолет и нацелилась в тёмный лес. В серых отблесках Навьего зрения покачивались кусты. Никого, кажется, нет. Но, если она продолжит караулить одна, то кончит как Тороп.
Олеся вскочила и с треском перелезла через ограду. Через пару секунд она уже вошла в дом и бесцельно прикрыла разбитую дверь за собой.
Внутри халупа больше смахивала на берлогу: сплошь завалена корягами, занавешена тряпьём, на стенах болтались то ли корзины, то ли сплетённые из прутьев ловушки, воняло чем-то протухшим, под ногами — сухая трава и опилки. Прямо в проходе меж сенями и комнатой лежал мёртвый мужик в грязном свитере до колен. На чумазом лице и ногах — татуировки: мелкие ящерки, спиральки и змейки.
Олеся перешагнула покойника и вышла из сеней в тесную комнатёнку. На постели бугрился ворох одеял, из-под которых торчала жёлтая старушечья нога. На седых волосах на набитой сеном подушке — пятно крови.
Под светом лучины подземники ворошили мешки, заглядывали в кастрюли в глиняной печке, вскрывали дощатые ящики и бутылки. Навь хватала съестные припасы и полезную утварь, рассовывала их по карманам и рюкзакам. Наслав содрал жёлтые фотографии со стены и спрятал за пазуху.
Вожак налетел на Олесю.
— Ще ты здесмь?! — рыкнул он и оттолкнул её прочь. Без караульного снаружи стае пришлось вдвойне торопиться.
Олеся нагнулась и обшарила постель под убитой. Иногда оседлые прятали ценности под матрасом или у изголовья. Пусть перед ними и северные невегласе — всеми забытые, дикие люди, которые с Первого Мора не знали других — но всё равно ведь оседлыши. Племя часто грабило невегласе поближе к границам — самый слабый и отсталый народ. Но, когда в закрытую дверь постучали, Олеся вскочила, будто ужаленная.
Стая нацелила винтовки и ружья на входную дверь и замерла. Караульный снаружи должен был предупредить, если к дому кто-нибудь подойдёт. Но Олеся торчала внутри, вместе с остальными охотниками, и это не в дверь постучали, а прямо ей в Совесть. На улице окликнули — слов не разобрать, так сильно исковеркана речь, но, кажется, звали хозяев. Буривой прижал палец к губам. Наслав потушил лучину ладонью. Домишко погрузился во тьму. Голос ещё раз окликнул, но тише. Дверь ведь никто не запирал: от удара её так перекосило на петлях, что она туго встала в проёме. Человек мог войти, а мог нет…
Он не вошёл — показалось, что шаги удаляются. Может невегласе заметил её, пока Олеся перебиралась через ограду? Буривой смотрел так, будто это лишь она виновата, ведь стая пробралась тихо. Кивком вожак указал ей выйти из дома первой.
Сглотнув, Олеся проверила нож и незаметно дотронулась до пистолета, спрятанного за ремнём. Она вышла в сени, перешагнула через убитого и опасливо выглянула через щёлочку двери.
Никого. Тихо.
Прошептав: «Мара-Мати, Марушка возвелика, не отврати лика, даруй не худо, а благо, Гой Ма!» — Олеся толкнула дверь и выскочила наружу. Она побежала к ограде, позади — стая. Треснули выстрелы. Прикрыв голову, Олеся на одном духу перескочила через бревенчатый вал. Дробь саданула вослед и разломала гнилые ветки. Олеся спряталась за первым сосновым стволом на краю леса. К ней в укрытие бежал Буривой, за ним Родогор и Наслав. Невегласе палили из-за угла соседнего дома — трое или четверо мужчин с оружием.
Матёрые перепрыгнули через ограду и тоже спрятались за деревьями. Дальше им не уйти. Из домов выбежали другие оседлые и также открыли огонь. Откуда у них столько оружия и патронов — Олеся даже не представляла. Буривой стрелял из автомата, Родогор и Наслав поддержали его из винтовок. Только Олесе нечем было ответить: ладонь стискивала пистолет, но в винтовке — ни одного патрона.