Она прекрасно видела, как одни невегласе обходят их, пока другие целятся из-за ограды, но могла только крикнуть. Оседлые выстрелили, и Наслав упал под сосной. Тут же его продырявило ещё несколько пуль. Буривой кинулся в лес, пока невегласе были отвлечены. За вожаком метнулись Родогор и Олеся. На бегу Родогор вдруг зарычал и вильнул за деревья — его задели в плечо. Со всех сторон в них с шипением и звоном нёсся свинец.
Олеся бежала, а перед глазами прыгали фотокарточки, которые взял Наслав. На картинках было даже не разобрать лиц — зачем он их содрал? Олеся думала о фотокарточках и ни о чём больше — мозги будто заклинило: снимки, старуха с разбитой головой, злые глаза вожака…
…Поганый тогда вышел набег: саму Навь погнали по лесу. Как бы и в крестианском селе такого не вышло.
Вернулся лазутчик Стези. Ни одна собака в селе не залаяла. Олеся понадеялась было, что на этот раз обойдётся, но вдруг залёгшую Навь облетела поганая весть: крестианцы в общине спят непростые, а ратники из Монастыря — лазутчик видел два броненосца с крестами, а значит деревню хорошо охраняют и в набег не пойдёшь.
Даже если ратников только десяток, — всё равно будут потери, а Зимние Волки кровь зря не льют. Но вот хватит ли ума у Горына?
Олеся не стала ждать, как решит вожак Кмети, и сама покралась под рябинами. Стоило ей завидеть рыжие патлы и согнутые спины Кметов, как в селе хлопнул взрыв и звонко разбилось стекло. Олеся пригнулась, а Горынычи наоборот побежали вперёд. Только Горын остался — ему хватило ума не лезть первым.
— Ты ще сдеял?! — подскочила Олеся. Горын весело зубоскалил — набег начался. Кметь штурмовала частокол по верёвкам.
Медвежью услугу оказали сородичи Кметов, слонявшиеся вокруг частокола. Они пролезли в общину и, недолго думая, бросили гранату в открытое от летней жары окно. Теперь не надо было тужить мозги, как поступить дальше. Три Навьих стаи бросились на людей, а четвёртая приглядывала за набегом с бугра над рябиновой рощей.
Ни одна собака в селе так и не залаяла. Беловолосые умудрились перетравить их дротиками и подачками. Но что толку, если из каждого дома выскакивали вооружённые люди в песчаных куртках. Ворота открыли в первые же секунды набега. Олеся успела проскочить через них позади Зимних Волков — ещё до того, как загремела стрельба. На крыльцо подорванной избы выбрался седобородый старик в обмоченных подштанниках. Его руки дрожали возле ушей, он орал щербатым ртом, но не слышал.
Как и ожидала Олеся, крестианцы бросились к броневикам. Если бы не ротозеи Горына, можно было бы отсечь людей от машин или даже перерезать их всех во сне. Но Кметь не привыкла к уловкам. Они наваливались всей силой и давили врага до тех пор, пока тот не складывался под натиском рыжеголовых. Если бы стаи вёл Сивер, он бы ни минуты не упустил и занял в деревне укрытия. Также поступила Олеся: Зимние Волки врывались в дома крестианцев, ещё не успевших подготовиться к битве.
Олеся прыгнула через забор и напоролась на случайного мужика и молодого парня в нижних рубахах. Оба тут же выстрелили в охотницу, но не попали — она увернулась от пуль, налетела на зрелого мужика, схватила за горло и перебросила так, что хрустнула шея. Парень переломил винтовку, пытаясь вставить патрон — Монастырка годилась для охоты, но не для войны.
Зато в руках мужика остался лежать карабин. Олеся схватила его и выстрелила в лицо мальчишке. Двое крестианцев погибли, а она всё ещё не прикоснулась даже к клинку-наконечнику. Олеся не забыла содрать с тел кресты: селяне носили простые деревянные крестики, но и эти сгодятся.
Через забор перепрыгнули охотники стаи Чертога. Помогать вожаку было незачем, и они бросились в избу. Олеся с карабином прошла следом за ними. Дом стоял на хорошем месте для обороны, и охотники выбили окна. На завалинку посыпались автоматные гильзы. Кметь напоролась на ратников у броненосцев и теперь металась по улицам в поисках хоть какой-то канавы. Волчата Олеси прикрыли Горынычей. Из окон открывался фланг ратников и нескольких человек они смогли подстрелить.
Олеся вошла в горницу самой последней и наскоро огляделась. Внутри чисто, пол выметен, печь выбелена, на столе скатерть, солонка и ваза с ветками рябины. Но Чертог сплоховал: в комнате три постели, а крестианцев во дворе лежит только двое. С первого взгляда стало понятно, где прячется последний жилец. Олеся отдёрнула занавеску возле печи и столкнулась глазами с девчонкой. Отроковица спряталась на сундуке, таращилась во все серые глаза и крупно дрожала. Очень похожа на неё саму — в те годы, когда Олеся только пошла на север: расшитая коньком ночная рубашка, щуплое тело, волосы в тёмной косе. Карабин опустился, Олеся схватила подушку и сунула ей в руки.