— Пойдём, что ли, оба покурим, пока старшие наши шушукаются, — указал он головой на меня и Кощея. Андрей с улыбкой кивнул.
Какой я ему старший? Но они вместе отошли из-под голубого пятна света.
— Кто это? — спросил я, пока Эдуард помогал мне спуститься на землю.
— Один из трёх пилотов Финистов — Андрей Кривов.
— Зачем он здесь? Я просил тебя приходить одному.
Кощей долго смотрел. Даже глаза у них с Мариной были похожие: у обоих чёрные. Глаза умных людей. Но у Эдуарда взгляд, кажется, потеплее.
— Ты хочешь рассказать мне что-то неприятное о Марине? — спросил он тихо, пусть Андрей и Ярослав едва ли могли услышать нас в ночной тьме. — Андрей опередил тебя и рассказал новости, от которых у меня лёгкий ступор. Такие вещи не говорят… — он умолк, будто сам не верил в то, что сейчас скажет. — В общем, за правду его убить могут.
— Или он нарочно солгал, — напомнил я, что лётчики приехали вместе с Мариной. — Что за новости?
Кощей положил руку мне на спину и слегка подтолкнул к навесу и раскладным стульям. На пластиковом контейнере стояли термос и вскрытая упаковка с тремя бутербродами. Впрочем, назвать эти бутерброды обычной закуской нельзя: пять слоёв — твёрдый сыр, копчёности, лук, овощи, листья салата, пряный соус; корочка срезана, а мякиш слегка обжарен — бутерброды сотворила для нас Изабелла.
— Голодный? — спросил Кощей.
— Нет, не хочу.
— Ясно. Кусок в горло не лезет. Внизу люди недоедают — падаль на дороге жрут, а бывает и лошадей из-под конников тащат.
— Нет, я просто не голоден. Лучше расскажи новости.
— Тогда лучше садись, — указал он на стул. Я сел, только бы скорее разъяснить дело. Кощей опустился рядом, отвинтил крышку термоса и налил мне горячего кофе. Ночью холодно, я и правда замёрз, поднимаясь наверх, но даже не думал, что он обо мне позаботится.
— Андрей рассказал мне о приказе, полученном на Кольце, — подал мне кружку Кощей. — Приказ отдали всем Финистам. Раньше я в такое не верил. Думал, что Арктида — последний оплот здравомыслия, а разборки между собой устраивают только бандиты. Мне казалось, что мы движемся к цели — сохранению технологий и выживанию, в пределах нашей зоны. А теперь вспоминаю, как мы сами не впустили в убежища власть имущих и разделили людей на своих и чужих. Тогда я считал, что мы жестоко ошиблись. Были и те, кто называл устранение прежних руководителей «разумным ходом». Теперь мне понятно, что все ходы в этой системе хладнокровно жестоки, а «ошибки» — отнюдь не случайны.
— Что сказал лётчик? — снова спросил я. Кощей выпрямился на раскладном стуле и тяжело проронил:
— Финистам приказали бомбить Орду, когда мы подойдём к перевалу. Лётчики здесь, чтобы узнать расстановку наших сил и резервов — одним словом всё, что поможет лучше навестись на цель. Выходит, что с неба по нам ударят свои же Финисты, а проход через горы закроют дружинники с запада. Мы окажемся между молотом и наковальней, между бронетехникой и авиацией. Такие дела…
Я не удивился, хотя новость была не из приятных.
— Уже оказались. Нам ударят не только по голове, но и в грудь. А ещё в спину.
— Ты о Нави?
— Да.
— Думаешь, ночные нападения — тоже дело рук тех, кто нас предал в Арктиде?
Я отставил кружку и достал из кармана медальон с пауком.
— Ты знаешь, что Навь должна быть мертва?
— Ярослав рассказал тебе многое… — значительно кивнул Эдуард. — Но, даже если Навь на свободе — это вовсе не значит, что их кто-то направляет. Часть Навьих племён давно обитала за городом и охотилась на людей. Когда люди ушли — племена потянулись вслед за привычной добычей.
— Не хочу быть добычей, — протянул я медальон Эдуарду. — Тем более слепой.
— Медальон Марины? Кажется, она выдавала их тем, кого хотела поселить в отдельном убежище — молодых женщин для укрепления генофонда.
— Не только женщин. И это не просто медальон — это защита. Навь не убивает тех, кто его носит. Правда, Меченные сами не торопятся выходить из ядра.
— Марина могла знать, что подземники чтят Навий символ, — задумался Кощей, но в его взгляде я прочёл совершенно иное.
— Тогда посмотри на это… — вытащил я из пальто сложенные вчетверо листы, а вместе с ними ампулу с белёсой жидкостью. Едва ли кроме Кощея кто-то мог разобраться в научной терминологии записей. Даже я почти ничего не понял, но суть, кажется, уловил. И по тому, как изменилось лицо Кощея, я догадался, что всё сделал правильно.
— Передача от Нави к человеку, чтобы… изменить человека, — поднял он негодующие и растерянные глаза.