— Я не доверю им Честных, — сразу ощетинился Эдуард. — Я слишком хорошо знаю банды. Они всю жизнь грабили Котлы в мегаполисе. Если ты доверишь им охранять хоть кого-то, кроме себя — ничего хорошего от этой затеи не жди. Тем более, бандиты постоянно грызутся друг с другом. А уж за добычу…
— Бандиты не кинут, в Орде мы повязаны, — выразился я почти их языком. — Ты можешь легко объяснить крышакам, от кого и зачем следует охранять меченных. Прояви немного доверия. Сейчас у бандитов нет территории и они не такие заносчивые, как в городе. Банды зависят от нас, от ядра, а значит прислушаются к твоим словам. Больше скажу, если ты не доверишься бандам сейчас, то упустишь ключевой момент переманить крышаков на свою сторону.
— Я к ним в друзья не набиваюсь, — отказался Кощей. — Вспомни, как мы убеждали бандитов в гостинице увести горожан до начала холодов. Что крышаки нам ответили? А теперь ты предлагаешь доверить им Честных? Банды поступят по-свойски: ограбят их и убьют, а всё спишут на Навь. Там, где добычи хоть на кропаль — загонщики долго не думают.
— Кажется, ты не хотел делить людей на чужих и своих, — прищурился я. — Ребёнку крышаки не поверят. Нужно слово того, кто много лет прожил в Башне и заставил считаться с собой. Рассуди здраво: Бельцман уже видит выгоду от дороги в Орде и хочет добраться до бункеров как владелец своего подземного логова. Остальных крышаков нужно лишь подтолкнуть к этой мысли и тогда их поддержка нам гарантирована.
— Бельцман гордится, что никого не убивал, хотя его люди на Кольце убивали! — повысил голос Кощей. — Он хитрее, чем кажется. Бельцман всегда дружит с сильными — весьма дальновидно! Но, если завтра Марина будет сильнее нас, он тут же переметнётся. Вот почему загонщики не будут охранять меченых. Скорее, я пошлю бандитов в атаку в первых рядах, а часть милиции отряжу на охрану.
Я взглянул на Кадета. Конь наклонил голову и двигал губами, выискивая былинки чахлой травы между заиндевелых камней. Лошади были такой же частицей старого мира, как и мы сами. Никакой травы для него в камнях не было.
— Конники нужны все, а бандиты с лошадью не управятся. Вспомни, как долго мы учили милицию строиться в клин, — сказал я. — От лавинной атаки никакого толка не будет.
— Тогда я попрошу Честных помочь нам, — не успокаивался Эдуард. — Старейшины соберут надёжных мужчин в ополчение и приглядят за шпионами.
— А как ты думаешь, почему Марина отдала медальоны стольким слабым и беззащитным? — тяжело вздохнул я. — Честные слишком наивны, чтобы выискивать среди них агентов Арктиды. Чёрному Солнцу могут служить не только мужчины, но и женщины, подростки и дети — взгляни на меня. К самым опасным агентам ЧС ты приставляешь самых ненадёжных охранников.
— Может быть и так. Но Бандиты в охранение не встанут, — твёрдо решил Кощей. — Загоны пойдут в атаку вместе с Призраками и милицией — на передний край, в самое жаркое место. Меченных останутся охранять такие же как они — горожане.
Чтобы не терять времени и самим не устроить раскол, мне пришлось согласиться.
— Пусть так, но выбери самых надёжных. Нам нужно перейти горы, пока не грянул мороз. Если штурмовики ударят по перевалу, или хотя бы не станут бить по Орде, то мы прорвёмся на запад.
— Но что потом… — задумался Кощей. — Бункеры никто не откроет.
— Мы можем заставить Марину?
— Убежища соединены кабельной связью с Арктидой. По кабелю можно открыть не только двери, но и при помощи камер и датчиков наблюдать за жизнью в убежищах. Если в Арктиде решили двери не открывать, то и Марине совет не откроет.
— Есть способ захватить контроль над сетью?
— Даже если поднять бунт в главном комплексе — не уверен. Мы не готовы, — быстро соображал Кощей.
— Тогда нам понадобятся другие убежища для ордынцев. Почти десять тысяч человек должны пережить Мор в десять Зим.
Эдуард крепко задумался. Все наши планы опирались на бункеры — туда мы должны были привести жителей из пустошей и городов. Теперь всё приходилось отыгрывать заново.
— Поднебесье сможет принять Орду и пережить Мор на запасах всебожников, — наконец, сказал Эдуард. — По дороге есть старая монашеская обитель. Но они вряд ли выживут сами, а мы их точно погубим.