— Береги себя, — попросил Эдуард, размыкая объятия.
— И ты берегись, Кощей. Ты нам нужен, — ответил я коротко и поднялся в седло.
— Не забыл про дневник? — спросил он.
— Я веду его. Но не думаю, что он поможет пробудить во мне чувства, как ты советовал.
— Эту встречу не записывай.
— Запишу потом. В общих чертах.
Перед тем как уехать, мне захотелось добавить ещё кое-что — что-нибудь тёплое, человеческое.
— Можно я буду звать тебя Эдик? Хотя бы между нами.
— Нет. Терпеть не могу, когда моё имя коверкают. Лучше Кощей.
— А откуда это?..
— Езжай, — только и сказал Эдуард и хлопнул Кадета по крупу».
…Навь способна превращать людей в таких же подземников. Но как именно? Через кровь? Почему Женя до этого не додумалась, когда сама так сильно меняется? В чём причина, в чём корень? В Волчьем Духе, в наследственных генах, может в болезни?.. Как связаны Повелители из хронокапсул с мутантами, ведь Чёрное Солнце хочет доверить им власть в эпоху Долгого Лета? Перед Женей темнела прорва вопросов об Орде, о Расколе, о появлении Нави. Старый дневник, как затонувший галеон с сокровищами понемногу расставался с загадками, о которых в Крае забыли, либо не знали совсем.
Самым невероятным в этой россыпи тайн было имя Марины, ведь так звали травницу, кто сбежала из слободы после смерти Дашутки. Как может хозяйка Чёрного Солнца быть одним и тем же лицом с христианкой? Или она всё-таки простая шпионка из Поднебесья, как думал отец? Но, если Марина — из Чёрного Солнца, тогда под прицелом Арктиды не только весь Монастырь, но и конвой. Кому доверять, в ком видеть друга?
Женя вспомнила про волхва и магометанина. Оба так внезапно появились в пути, оба могли служить одной из частей раскола. Неужели её попутчики лгут?..
Василий резко затормозил, так что Женя чуть не влетела лбом в бронелист. Дневник выпал из рук под кресло, так что ей пришлось нагибаться и искать тетрадь у ботинок. В это время тысяцкий щёлкнул дверным замком и вышел наружу. Женя наконец-то достала тетрадь, выпрямилась на сидении и поглядела в узкую прорезь бронезаслонки перед собой. Архангел подрагивал от близкого рокота, но вовсе не от двигателя, который Василий не забыл выключить. Женя ахнула и вышла наружу.
Бесчисленные оленьи стада рысцой бежали через старую трассу. Над чащей ветвистых рогов клубилась пыль, копыта протаптывали в широкой дороге поперечную колею. Серые олени торопились с юга на север: из просторных степей Бейлика в сторону Поднебесья, а может быть ещё дальше — в междуречье к Обители.
Женя и раньше встречалась с оленеводами, но никогда не видела такое обширное табурище. Кочевники ехали верхом на оленях и погоняли животный поток длинными палками с костяными остериями. Позади тянулись навьюченные поклажей олени. Поверх одеял и набитых вещами тюков сидели женщины, в корзинах и на подушках ехали дети. И Женя понемногу начала понимать, что это — не простое кочевье, а настоящее переселение.
К ней и Василию подскакал Воисвет на рыжем коне. Муса объехал погонщиков и тоже развернул жеребца обратно к конвою.
— Бегу-ут… — протянул Василий, на всякий случай снимая с плеча автомат.
— От кого бегут? — не поняла Женя.
— От магометан, — спешиваясь, сказал волхв. — Оленеводы — язычники. Летом выпасают оленей в Бейлике, а ближе к осени, когда животине лучшую траву подъедят, перегоняют их на северные пастбища, где растут мхи. Там и зимуют, а весной снова на юг.
— Лето едва началось … — оглядывала Женя нескончаемый поток молодых оленей-самцов и самок, многие из которых были беременны и отставали. Водители и охранники из каравана, пока машины временно остановились, спешно развязывали узлы и обедали вяленой говядиной, монастырскими сухарями и копчёной рыбой.
— Как только Горган окреп, первым делом они начали теснить оленеводов в степях, — объяснил Воисвет. — Война с Поднебесьем кочевников не так изводила, как магометанская вера. Пастухи в ладу с Природой живут, как их отцы и прадеды жили. «У оленя и кочевника — одна душа», — так говорится. А магометане их с родовых пастбищ сгоняют, стойбища рушат. Если оленеводы противятся — степняки по ним стрелять начинают. На захваченные пастбища мусульмане приводят своих лошадей и делят земли между родами. Не хотели кочевники из степи уходить, каждый год возвращались. Но, должно быть, в этом году бей их совсем прижал. Вот так вера в Единого Бога с язычниками расправляется…