— Чего говоришь! — подскакал эфенди. На этот раз он спешился прямо перед Воисветом. Чёрный конь всхрапнул на рыжего скакуна. — Зачем сказал про них, если сам из народа, который не понимает? Вам хватает того, на чём вы застали отцов ваших! А если ваши отцы были из тех, кто не шёл по Прямому Пути? Многобожие — ширк, запрет ясный! Язычники умрут лучше, чем правду послушают, потому сбегают от Книги! — Муса окинул взглядом Воисвета, как будто тот перепачкался грязью с ног до головы. — Пусть уходят. Не повредит нам язычник, кто сам заблудился и лживую мудрость себе напридумывал. За ложную мудрость — всякий волхв перед Единым ответит!
Воисвет выслушал его беспрекословно.
— Не тот волхв, кто мудрости стяжал много, а тот, чья мудрость других направляет. Вы своей Книгой Свет Божеский на небо возносите, а на земле одни запреты и страх оставляете — вот и бегут от вас. Волхвы ведают — у каждого внутри Сердца Свет полыхает, и не надо за раем на небо ходить — в том и Правда. Боги живут среди нас: воины славят Богов, как сильных вождей; купцы и Мастера почитают Богов, как артельных старшин; землепашцы видят Богов в каждом вздохе Природы: в дожде, в ветре, в снеге и в оттепели. А те, кого мусульмане выгнали из Бейлика — Богов видят в оленях, вольной жизни и в пастбищах...
— Столбах и камнях! — засмеялся эфенди. — Деревяшкам вы поклоняетесь, которые не пользы не вреда вам не причинят. Говорите в безумии: «Они — заступники наши перед Аллахом!». Разве могут творения Аллаха, камни и дерево, передать ему прошения ваши, о которых Он сам бы не знал? Пречист Он и превыше всех ложных Богов, кого вы приобщаете Ему в сотоварищи!
— Чуры — не деревяшки бездушные, а образы мира незримого, где Боги живут. И не пустые они, а Духом наполнены, — отвечал Воисвет. — Духом тех родичей наших, кто не речами напрасными и не мирской маятой, а жизнью по Правде и Ладом Богов почитают. И не просим мы ничего — Боги сами дадут. Свою жизнь перед Предками славим и за мудрость их благодарим — ничего не вымаливаем, а своими руками будущее куём.
Воисвет поглядел на кочевников, кто всё ещё проходил перед машинами. Теперь через трассу тянулась самая медлительная часть оленьего стада — матери с маленькими детёнышами, — и указал на погонщиков:
— И они перед Небом и Страшным Судом в мольбе не упали. Вы гоните кочевников с земли Предков не Правдой, а силой оружия… они уйдут, но отыщут себе новое место, ни на кого не надеясь, потому что Боги живут в памяти о родителях — читали Потомки какое-нибудь Писание или нет, выучили Книгу южан наизусть или не знают ни строчки.
— Что же, ты думаешь они идут к миру? — ухмыльнулся Муса и указал головой на оленеводов. — Нет, волхв, они идут к новой войне, потому что всё меньше обманутых и всё больше прозревших, — глянул он мельком на Женю и вновь перевёл взгляд на волхва. — Если на севере кочевников терпят — то лишь потому, что они не заняли данного вам Аллахом. Никогда не будут равны слепой и зрячий; и те, кто уверовал — не равен язычнику! Знаешь, почему бегут от нас? Пришла истина, и исчезла ложь; поистине, ложь исчезающа! Каждому вождю на их стойбищах мы дали Книгу и срок. Сроки вышли, а они не одумались! Тот, кто не знает Книги, подобен пустому дому, где плачут о будущем дне. И не появится света в том доме, и заржавеют сердца жильцов его, как ржавеет железо — намного хуже! Железо ещё можно очистить, а сердце очистится только Книгой, которую вы не понимаете.
— Не Книги и Писания людям нужны, чтобы дом осветить, а внутренний Свет. Насколько ты близок к Богу, настолько Бог близок к тебе. А какой «Свет» отыщет в себе человек, кто стреляет в несогласных со своим мировидением? Как за Истину боретесь, когда Свет ваш —тьма и жестокость?
— У дружинников своих про жестокость спроси! — рявкнул Муса. — Может быть они тебе скажут, как «Внутренним Светом» наши станы сжигали и Горган взять хотели? Мой отец чуть не погиб, когда вас останавливал! Вы воюете, как степные шакалы — бьете слабых и грабите!
Волхв ничего не ответил, но глаза его говорили о большем: если Дружина и причинила Бейлику зло, то теперь он сам проливал кровь, и не важно, кто и по какую сторону трассы считал себя правым.
— А ты сам был на западе, в Поднебесье? Или всю жизнь прожил на юге? — отвлекла Женя магометанина. — Если бы ты побывал у всебожцев, то может быть понял их лучше.