Она помедлила, глядя, как ветер колышет ковыль по степи. И вдруг стало понятно, что в игре света, теней и шевелении кустарников, она выискивает звериный оскал, светлую волчью шкуру и ледяные глаза.
— Кажется, я знаю, кто за нами гонится, — сжала она руку на повязке под свитером. — И просто так от конвоя он не отстанет.
*************
Хоть торопилась, но дела задержали. «Сестра» из Лунной Стези хвасталась перед ней новым капищем, которое почти выкопали у мёртвого дуба. Ведуний Круг — не просто несколько чуров у ямы. Место силы помогало ведуньям в войне, накапливало и обрушивало потустороннюю мощь не хуже топоров двоедушцев.
По пути к капищу Сивер отвлекал Владу — рассказывал, как неудачно вышел Единый Набег, в котором были Мстибог, Горын и Олеся. Но маленькие неудачи — неинтересны. Гораздо больше обрадовало, что сёла сгорели и беженцы скучиваются в Монастыре, а воины оседлых наоборот — расходятся шире, пытаясь защитить оставшиеся общины. Она велела Сиверу продолжать жечь и дальше — везде, куда только дотянутся голодные Навьи стаи.
Великое время, большая война, но долга ведуньи с неё никто не снимал. Если с ранеными мужчинами Владе помогали весты, а Кова и вправду справлялась со строительством капища, то новорождённых щенков Матерь Племени обязана была принимать сама.
Влада спустилась на жилые межени в большую нору, где жила заматеревшая веста и её большое потомство — восемь маленьких щенков, и ещё четверо старших уже отделились от родителей и завели семьи по своим норам. Не вошедшие в возраст перебивалась на родительском Счастье.
Самые мелкие кувыркались то ли в драке, то ли в игре. Мальчики постарше ходили на обучение в стаи, и днём не показывались домой. Девчонки таскали воду, топили очаг и гремели посудой, готовя обед, пока мать слегла. Одна из молоденьких Волчиц встретила Владу у входа. Ще́ночка-переярок вздрогнула и попятилась, пропуская ведунью в нору. Влада лишь успела заметить, как она дрожит, ломает руки и прячет глаза под взлохмаченными волосами. Тут же подковыляла Старшая Веста, которая в нужный час оказалась на межени и приняла роды.
Влада не успела увидеть, как новый Щенок появится из утробы на свет. В мирное время ведунья должна была сама помогать роженице, но в логове всегда находились Волчицы, кто знал повивальное дело. Только вот как полагается принять новорождённого в племя — они не могли.
При появлении Влады под полутёмными сводами, детский гомон и бормотание взрослых утихли. Душно пахло отварной кабаниной, в норе было тесно от вороха тряпок, где и возились Щенки, под сапогами шуршала полынь от клопов. На высокой постели из шкур трудно сопела бледная, измученная родами мать — лицо рыхлое, нательная рубашка расстёгнута, шею и лоб обтирал влажной тряпкой старый охотник.
Ведунью дожидались в семье с нетерпением и страхом. Чуть только она появилась — хозяин норы отошёл, а роженица еле приподнялась на локте. Влада пригляделась к свёртку под боком. Маленькое красное личико, зажмуренные глаза, румяные щёки — родился в срок, но не плакал. Ничего, не все плачут. Это ещё не приговор.
Влада взяла младенца. Мать не мешала. Отец посторонился, чтобы не заслонять свет очага. Она развязала пелёнки и взглянула на красное тельце с завязанной пуповиной на выпуклом животе. Влада внимательно ощупала каждый палец на ручках и ножках.
— За руцы беру, дабы Счастье замали. За ноги беру, дабы пуще ветра ристали. За главу беру, дабы ум воссиял. Продли Мара-Мати сему Щенку живу, во славу рода. Ногам — добрый бег, руцам — силу Волчью, главе — хитрость лисью. Заговор сей на ключ, замок, язык омыкаю.
Влада ощупывала младенца, пока не уверилась, что мальчик совершенно здоров, у него нет уродств и дурных меток. Она подняла кроху на руки и прижала к груди, как родного. Свой ребёнок в далёком походе. Жив ли он? Кому повезёт больше: этому Волчонку без предназначения, или Яру с его нелёгкой судьбой? Обнимет ли она его снова? Чьи руки заботятся о нём в пустошах? Чьи глаза приглядывают здоров ли он, сыт ли он, дышит ли ночью?
Когда старуха Девятитрава вручила ей новорождённого сына, боль, страх и гордость исчезли — всё сгинуло в бесконечной любви. Комочек живого тепла появился на свет из неё, вместе с ней, для неё. И Влада никогда больше не была прежней. И ныне не верилось, что сын вырос. Она всё ждала его по знакомой тропе, что Яр прибежит всё тем же восьмизимним мальчишкой, только-только получившим клинок, и похвастается своим первым добытым Счастьем.
Да, первый клинок: Влада вспомнила, где она, кто она, и что на руках у неё не свой сын, а ребёнок из племени. Малыш наконец-то заплакал, и она положила младенца обратно в пелёнки. Влада протянула руку к отцу и тот без лишних вопросов положил в ладонь ножны с клинком. Когда у Волчонка сменятся клыки, этот самый нож он получит в подарок. В то время понадобится прийти ещё раз и взглянуть, как подросток перетерпел схватку с Духом, и не овладел ли Волк Навьей душой?