— Любовь хороша… — вонзила она ядовитую зелень глаз в Саву и Сирин. — Самая крепкая, золочёная нить — из двух жилок сплетённая, и на каждой — по маленькому крючку. То один поднатужится — больно сделает, то другой. От этой боли даже приятно. Но когда они вместе потянут, так что плоть затрещит, — любви ниточка не золотой стрункой становится, а тугою верёвкою… — она оттянула ворот и показала тёмно-синюю полосу вокруг горла. — Любовь — что петля. Как бы ни пели ей гимны, ни писали о ней в глупых книжках, — а она душит не хуже верёвки и из прежних, чистых и умных — слепыми вас делает, да и глупыми. За другого — сами радостно в петлю полезете. И не будет уже ни охотника, ни ворожеи: два надземника, разве что…
Она протянула игрушку Сирин, но Сава выхватил первый:
— Ще те надоть?! Ще наскочила?! Иди к Свири с Вольгой пустобрёхай!
Дарья недобро уставилась. Тут же за бетонными стенами тяжело задышали, несколько чёрных теней промелькнуло снаружи. Сирин спряталась ему за спину, Сава выхватил нож. Оба таращились на вещунью, а та удивилась нарочно:
— Чего вы боитесь? Братья только на тех нападают, кто против нашего Пастыря что-то задумал или трусливо бежит... Но вы ведь не побежите? — она встала перед ножом. — В Тени вожака всем по вере.
Дарья медленно повернулась и пошла прочь из бетонного дома с мозаикой. Вместе с ней ушли и Великие Звери. Сава проводил вещунью настороженными глазами. Он был подобран и твёрд, как точильный камень в руке, по которому вот-вот скребанут острым лезвием и посыплются искры. Но тут в его руку вплелась пальцы Сирин.
— Злыдня волков в погоню пошлёт, чуть токмо утечем, — немедля оглянулся он. — Но коли удавим её наперёд — Яр не погонится. Ему крестианцы главешнее.
Сирин глядела и несколько секунд ни жестом, ни звуком не соглашалась. Взгляд Савы блестел, как некогда у Волчьего Пастыря перед набегом. Хватило бы одного кивка или одобрительного мычания, чтобы приговорить Дарью к смерти. Но Сирин медлила, и Сава решил за обоих:
— Обождём, покуда вещунья останется без волков, Вольги и Свири. Тоды и покончим с нею. И навеки сбежим прочь от Яра.
Он крепко сжал ладонь Сирин, передавая ей немного уверенности, и преданно посмотрел. Ворожея не отняла руку. В Навьей стае больше некому было её защищать. Некому заступиться за настоящую Тень вожака, а не за полог затменья бесноватой кликуши.
*************
Женя впервые увидела горы, а вернее сказать далёкий дымчатый хребет над горизонтом. Синий мираж не растаял — с каждым часом рос и твердел, пока караван кое-как ехал по разбитой дороге. На картах Пояс рисовался всего лишь цепочкой невысоких холмов, что делила край на две части и казалась не крупнее Вороньей Горы, где Женя бывала. Но на деле великий горный хребет потрясал. Перед Женей раскинулись две твердыни: одна — земная, а другая — небесная, светло-серая и гранитная. Тверди эти сходились на горизонте двумя крепкими челюстями. Неприступная каменная стена замыкала восток, куда караваны не ездили почти сорок Зим. Через эту преграду было всего три пути — три известных всем перевала: северный, срединный и южный, к которому и ехала Женя. Но до подножия конвой мог добраться едва ли к закату.
Никто из них, кроме Мусы, так далеко на юго-восток не забирался. Даже Воисвет ничего дальше трассы не видел. Женя поймала себя на смущающей мысли, что ей спокойнее с магометанином, когда Муса скачет впереди конвоя на своём чёрном коне. Мало ли какие опасности могли поджидать пилигримов из Междуречья в неизведанных землях.
А ещё интересно, почему же сегодня так трудно проехать по перевалам? Полвека назад через горы, хоть и с трудом, но смогли перейти ордынцы Серого Повелителя и Женин прадед-скиталец с семьёй. Когда-то люди жили на востоке, как сейчас живут в Поднебесье и в Монастыре. Но после Второго Мора за горами должны были остаться одни пустые дома, и никто не должен был помешать добраться до восточных запасов — если что-то полезное там, конечно, осталось.
У западного подножия гор, куда уводила дорога, в жарком полдне дремало безымянное царство — не Бейлик и не Поднебесье, а необжитая пустошь. Сюда, может быть, совсем не ездили караваны и не забредали случайные путники. Кругом только степь без огней, стрекотание насекомых, да ветер, играющий волнами ковыля.
Как мало Женя знала о юге, как мало видела за монастырскими стенами! Конечно, и в восточных степях нашлось кому жить. Под колёсами исчезли выбоины и кусты, все ямы кто-то отремонтировал, засыпав их мелким щебнем. Пару раз Женя видела кособокие вышки с широко расставленными опорами, скрученные из металлических труб, листов гофрированного железа, рельс и арматуры. На вышках никто не караулил.