— А когда срок ваш придёт, и из богатства останется один холм на могиле, — не сможете взять ни горсти золота и откупиться от суда Божьего. Как за содеянное ответите? — начала от волнения ещё пуще задыхаться под платком Женя.
— Что ты хочешь?! — внезапно зашипел магометанин, не оборачиваясь. — Чтобы Бейлик напал на берберов, разбил Кафу, рынок разрушил? А потом нам с язычниками воевать, с работорговцами, с пастухами оленей. Где Горгану столько силы найти со всеми сражаться?!
— Западная дорога до Беловодья километров на двадцать ухожена — хороший надел, — вытерла Женя пот над бровями. — Вышки стоят, часовые смотрят за каждым, кто по степи едет. Вся эта земля — подарок Бейлика для Кафы? Потому рабам не сбежать по равнине? На востоке — горы, север и юг рекою отрезаны, всё Беловодье невольникам — как одна большая тюрьма. Берберы вам помогают восточные степи охранять, чтобы Горган войска у трассы держал против Китежа. А вы за это Кафе с беглыми помогаете и войной на берберов не ходите.
— Между беем и Кафой союз, — заключил Воисвет её предположение. — Работорговля и магометанам нужна.
— Если вам не нужна — хорошо вы живёте! — начал резче шагать эфенди, так что винтовка на спине зазвенела. — Хочешь свободы своим? Выкупай — мы так поступаем! Есть у тебя грузовик серебра или золота? Всех выкупи! Дай свободу им. Можешь?!
Женя прикусила губу.
— Вот и мы не можем, чтобы каждый свободен. В степи дерева нет, топлива нет, жилья нет, воды мало. Горган нашими руками построен и руками невольников — тех, что купили! Нет у нас мастеров, чтобы города строить. Почему волхвы не кочуют, а за крепкими стенами сидят? Бейлику тоже нужны крепкие стены, нужны города, нужны рабы, кто будет трудится! Сахира (не спящая) не дремлет, пока мы крепости строим. Дружина пойдёт резать нас раньше!
Стомлённое под платком дыхание обмерло. Женя вдруг поняла:
— Так и поднялся Горган: за счёт рабов… рабов, которых мы сами… за наши деньги…
В голове поднялся шум, под животом резануло как бритвой. Тёмный затылок Мусы перед ней зашатался, толпа рабов будто разом навалилась на спину и плечи, а броненосец наоборот уплыл вниз. Впереди вспыхнул свет — ярче белого дня, сильнее любого костра или лампы. Тяжело задышав под платком, она видела, как из сияния навстречу выходит чудовище. В этот раз зверь совсем не казался ей ангелом, Богородицей или вообще человеком. Белый волк с голубыми пламенными узорами по всей морде пристально глядел на неё. Единственное, что осталось у хищника от прежней святости — это крылья, высоко поднятые над спиной. Глаза волка судили её много строже отцовских.
— Всё по грехам нашим. И нет у меня с богатствами грузовика, — Муса повернулся, схватил её за руку — но слишком поздно. Голубая ткань соскользнула с златовласой головы и открыла молодое лицо и тугую косу.
— Что делаешь?! — только и смог выдохнуть магометанин.
— Сколько за меня дадут, чтобы их выкупить? — стояла она перед его разгорающимся в удивлении и негодовании взглядом. Воисвет беспокойно оглядел берберов. Конвой медленно остановился. Дорогу Архангелу преградил вовсе не зверь с крыльями, а работорговец с охраной.
— Красивая у тебя жена, Муса, — оттянул он большими пальцами стальные кольца на поясе. — Сразу видно — не местная. В роду Каюм я таких не встречал. Как же она в Горган-то попала?.. Продашь?
— Жён не продают, — огрызнулся эфенди.
— Я не его жена. Я христианка — дочь Настоятеля и наследница Монастыря, — глядела Женя прямо в лицо бербера и стискивала платок в кулаке. Муса шумно выдохнул: «О, Аллах…» — словно не платок она сжала, а его душу.
— Тогда не куплю — отберём. Ты ведь из того самого Монастыря, который моих людей по всей Кривде ловил? — в упор ответил торговец. — Того Монастыря, где Волк обещал ни одного людолова в ваших землях живым не оставить? Того Монастыря, в котором золотые монеты чеканят?
— Того самого Монастыря, — кивнула Женя и вышла к работорговцу. — Но я тебе не нужна и наше золото тоже. Никто из людей, кого вы схватили и держите в Беловодье — не нужен вам. Сами спасайтесь: уходите в надёжное место — сегодня же бросьте Кафу и отыщите себе нору поглубже. Река замёрзнет, не будет тепла и света, начнётся и у вас страшный голод. В каменных домах вы погибнете вместе с невольниками. Близятся Зимы, каких люди полвека не знали. Только нам известно про них в Монастыре. У нас есть Ков…