И тотчас свет померк, и люди испуганно вскинули головы, и закричали, и шарахнулись кто куда, и упали в траву. Волхвы зашептали, воеводы с дружинниками похватились кто за оружие, кто за обереги. Люди возле палаток и грузовиков побросали работу. Ксения подняла лицо – солнечный диск закрывала чёрная тень, сиял один золотой обод. Словно вечерние сумерки расстелились над Монастырём и накрыли всё воинство, и особенно густо легли на сгоревшие сосны Навьего леса.
– Дурной знак, Берегинюшка! – уверилась Изяслава. Ксения очнулась, но вещун будто бы растворился, и на небо таращилась свита с дружинниками.
"Всего лишь луна проходит между Землёй и Солнцем. Но как объяснить?.. – полыхнуло в мозгу. – И как некстати затмение, не вовремя!"
– Негоже ходить на Монастырь. Боги беду напророчили – Марьино солнце явилось, – прогудел волхв из свиты. – Упыри и Волчьё Чернобожие радуется… – указал он дубовым посохом на Навий лес. Среди чёрных сосен никто ничего не увидел, но всем показалось – в лесу тысячи Навьих охотников.
– На два фронта не сдюжим, – предостерёг Берислав. – Коли Навь на лагерь насядет, а Монастырь со стен запалит – мы в тиски угодим.
"Забздели на скачке, чепушня, меня кинуть решили! – зашипела Ксения про себя. – С чего бы подземникам впрягаться за христиан, раз они зарамсились?!"
Но здравый смысл покинул не одного Берислава. Поднялся шум, волхвы и прислуга попятились, свита рассыпалась, весь лагерь смутился и скомкался. Всебожникам показалось – прав вещун и Прибогиня всего на всего самозванка: сами Боги подсказывали, затмив солнечный свет. Прежние недомолвки и обиды прорывались наружу, и один крик про Навь мог рассеять Поднебесное воинство, которое и числом, и вооружением превосходило всех подземников сразу и Монастырь.
Ксения не стала дожидаться, когда её мечта о власти над Краем обрушится в Пекло.
– Машину мне, быстро! – приказала она. Берислав тут же распорядился, из свиты побежал Хотимир, и примчалась белая легковушка с открытым верхом. Никто знать не знал, что задумала Прибогиня. Изяслава, как могла, бежала за ней с доверенным воеводой. Берислав распахнул дверцу, Ксения села, и лишь здесь он осмелился уточнить.
– Куда, Берегинюшка?
Ксения махнула, водитель сорвал легковушку, так что внедорожники с личной охраной с трудом поспевали. Страшная новость прокатилась по лагерю: "Берегиня уехала! И куда?! Кто же знает!..". Сумрак рассеялся и день просветлел, а люди бросились к краю лагеря поглядеть, как мчится белый автомобиль к вратам неприступной христианской Обители.
*************
Голос отца звучал в памяти: "Сегодня я благословляю тебя отправиться в мир. За стенами монастырскими много того, к чему ты не готова, но обязана и сможешь понять. Лишь пройдя через холод, ты научишься ценить лето. Лишь познав греховность людей, ты начнёшь беречь чистоту. Христиане любят тебя, но одной любви мало. Делами ты должна доказать, что достойна вести их в великой нужде".
Женя не доказала. Василий не слушался и гнал внедорожник, время от времени поглядывая на караван через зеркало заднего вида. Иногда ход сбавлялся, чтобы танкеры не отставали. Женя прекрасно изучила дорогу по картам и столь долго готовилась к конвою в Серые Города, что возомнила себя полезной и мудрой, но на деле оказалась будто в заложницах у Василия, а ведь они ещё не въехали в земли степняков и всебожцев.
В прорези бронелиста показался дым. Женя с Василием пригляделись, над дорогой замаячило пепелище.
Таёмное – самое южное христианское село перед мостом через Кривду, за рекой начинаются земли язычников. На юге земли пустынные, Западные Города далеко, длань Берегини ни разу не простиралась над мостом и христианской общиной. Без важных дел сюда попросту не приезжали – тихое, спокойное место. И мирное.
Частокол выломан, брёвна размётаны, створы ворот сорваны со столбов, будто их протаранили. Конвой медленно въехал в село – никто не встречал. Избы сгорели, одна кирпичная церковь стояла, точь-в-точь как закоптелая печь: купол измят, крест лежит на земле перед запертыми дверями. Женя не вытерпела и выскочила из машины, так что Василь не успел задержать.
В Таёмное она приезжала в прошлое лето – отец привозил познакомиться со старейшиной. Сытое село, крепкие срубы, кирпичная церковь – Монастырь помогал сверх всякой меры. Местные расхаживали в хорошей одежде, по три раза за лето принимали конвои с припасами, взамен почти ничего не отсылали. Мужчин не призывали в рать, старейшине часто списывали долги. Женя не понимала, отчего так много щедрот селу на отдалённой южной окраине? Отец же сказал, что Таёмное в своё время Монастырь лучше всех выручит. Но вот как случилось, Таёмное само разграбили дочиста и пожгли.