— Мор, говоришь? — оборвал работорговец, пока другие с настороженными ухмылками слушали. — На дочку Волка ты и правда похожа. Но та — умная… а ты — дура! — обернулся он к своим людям и те разом захохотали. Один главарь не ухмыльнулся и тяжело поглядел. — А чего тогда ты себе нору не ищешь, если Мор близко?.. Впрочем, считай, что нашла. Из Кафы дальше не едешь…
Позади рыкнул мотор Архангела — Василий прибавил газу, а Волкодавы как по команде заняли места в броненосцах и выставили оружие. Антон развернул пулемёт, Ждан прикрывал Воисвета. Толпа берберов шарахнулась прочь. Сей же миг могла начаться стрельба, и ещё неизвестно, кто бы уцелел в Кафе.
Но вдруг подскочил Муса:
— Всех купим! Весь твой чёрный товар с прошлого года! Всех — даже бросовых!
Бербер поднял руку, унизанную перстнями, и его люди замерли с автоматами наготове.
— А золото у тебя есть? — прищурился он. — За дёшево не отдам. Плати больше, чем за наследницу.
— Бей пришлёт тебе золото — сколько хочешь! Она — гостья Акиля.
— Ты мне один раз солгал, — не поверил работорговец. — Теперь на бея сослаться решил?.. Нет, Муса, плати здесь. Иначе гостью вашу себе оставлю, золото с Монастыря возьму — и за все Настоятельские обиды поквитаюсь. Пятьдесят трёх бросовых выкупить хочешь — по цене, как за здоровых? Знаешь, сколько по деньгам выйдет?
Муса кивнул и молча отошёл от бербера к Жене и Воисвету. Конвой был готов сражаться, но едва ли они смогут вырваться из незнакомой общины, где на прицел их взяла целая маленькая армия головорезов.
— Что ты делаешь, христианка? — шикнул он незаметно.
— Я без них никуда не уеду, — указала Женя на пленников кивком головы. Магометанин с гневливой досадой посмотрел на негодных рабов и конвой, но сдержался.
— Нужны ещё деньги, — твёрдо проговорил он.
Вместо ответа Женя протянула Мусе свой кошелёк, а потом открыла кабину и велела тысяцкому:
— Василь, собери всё, что есть: каждый алтын, каждый сребреник, каждый грош. Пусть никто ничего не откладывает. Нужно всё — до последней монеты. Охранник кивнул, заглушил двигатель и пошёл по конвою.
— Я у своих спрошу, — побежал Воисвет к внедорожникам Небесной Дружины.
— Давай, ребятуски, не жмися! Скидывайся, кто сто мосет! — окликнул дружинников Ждан и первый вынул из кармана штанов бережно завёрнутый в тряпицу кошелёк.
Рабы услышали, что происходит, и поближе подтянулись к машинам. Даже те, кто до этого сидел под навесами. В пустых глазах мотыльком запорхал огонёк слабой надежды. Люди напирали на караван, так что работорговцам пришлось отгонять бросовых. Под взволнованные голоса и глухие удары прикладов, конвойные выворачивали дорожные сумки, доставали припасённые на дорогу золото и серебро и протягивали их тысяцкому и волхву. Василий и Воисвет обходили бойцов, пока не сошлись возле «Архангела». Насобирали достойно: четыре алтына и двадцать пять берегинь. В кошельке Жени было три золотых и семнадцать монет серебром. Но эфенди только покачал головой.
— Здесь две трети. На такие деньги не договоришься.
Тогда Женя расстегнула бронежилет и положила его на капот Архангела. Раньше мен вели и вещами.
— Василь, все запасы и оружие — без чего ехать можно — сюда!
— Теперь нас раздеваешь… — ворчливо выругался тысяцкий, но пошёл по конвою с новым приказом. Гранаты и разгрузки, автоматные рожки и патроны, запчасти к внедорожникам, фонари, дозиметры, противогазы, запасная одежда и обувь, чешуйчатые панцири — многое из того, что отдал конвою Монастырь и чем снарядили дружинников в Поднебесье, вскладчину легло на капот. Бербер обсуждал с Мусой каждую вещь, но и этого было мало — едва половина от нужного. Работорговец занижал цену припасов и взвинчивал на рабов, а от палаток и из барака пригоняли десятки новых людей, кого только могли поднять на ноги. Главарь старался вытянуть из конвоя всё, до последней алюминиевой ложки. Женя попросила тысяцкого отдать часть оружия. Осталось только то, что в руках у охраны.
— Теперь и места побольше, — пошутил Воисвет и обернулся к Василию. — Если твои люди в «Троице» потеснятся, тогда отдадим свой внедорожник.
Василий хмуро поглядел и кивнул. Бронированный внедорожник Небесной Дружины перешёл в руки берберов. С ним хватало на семьдесят трёх рабов, но больше конвой не мог дать ничего — ни запасного колеса, ни отвёртки.
— Теперь доволен? Много взял? Хватит с тебя богатства? — отрывисто процедил эфенди. Но работорговец не смотрел на Мусу. Его глаза не сходили с Жени, кто стоила намного больше всех богатств каравана. Такая заложница была сказкой для Кафы. Разве может какая-то там торговля и мен покрыть все убытки?