Война не затухнет сама. Навь и люди так и будут гибнуть в норах и в Монастыре, а узел ненависти затягиваться ещё туже. Неужто теперь настал Женькин черёд?
Быстрым шагом Егор обходил пепелище, стараясь найти хотя бы намёк на племянницу. Но ни саму Женьку, ни Волкодавов, ни машин из конвоя он так и не обнаружил. Зато за оградой села отыскалась братская могила с деревянным крестом. На земляном всхолмье Егор увидел отпечатки ботинок. Было о чём призадуматься. Он вернулся к воротам и отыскал следы внедорожников. Женя точно проезжала через Таёмное и похоронила погибших селян — значит набег случился до её появления. Она уцелела!
Но радоваться Егор не спешил. На следах внедорожников и на могильной земле он видел отпечатки волков и клочки тёмной шерсти — за конвоем гонится Навь, возможно сам Волчий Пастырь во главе Чёрной Стаи.
По велению Сергея, Василий должен был повернуть конвой обратно в Обитель, если в Таёмном что-то случится. Но, может быть, тысяцкий не смог сделать этого из-за погони? Егор понял, что машины умчались на юг, в Поднебесье, в надежде сбросить волков. А если караван до сих пор не вернулся — значит Навь догнала их в степи и разбила?.. Или же… Что получается?! Куда теперь едет Женька?!
Неужто и правда в Серые Города.
*************
Беспечные люди! Кто ездит по степи, раздавая имущество за негодных рабов? Христиане воистину сумасшедшие! Бурхан сам не поверил, когда после покупки дочь Волка принялась лечить и подкармливать пленников из последних запасов. Семьдесят три бросовых! Наверное, у неё ушло всё, что осталось, а Бурхан не забрал. Конвой задержался в Беловодье до вечера, пока каждому рабу не выдали ярлык с вольным клеймом. Бурхан велел своим людям вести себя тихо и ничему не мешать. Стрельба внутри города — лишнее, и караван выехал на восток поздно вечером. Перед этим христианка проверила, чтобы все купленные рабы вышли в степь через западные ворота, а волхв отрядил двух дружинников, чтобы те проводили товар до Землянки, под надзор Кочебора. Бурхан выпустил и конвой, и рабов погулять по степи. За наследницей и машинами он отправит чуть позже. Если получится, то берберы перехватят конвой ранним утром, ещё на стоянке. А вот ждать, пока невольники разбредутся по всей округе — Бурхан не мог.
Он собрал крепкий отряд на семи машинах, чтобы догнать рабов и вернуть их обратно в Кафу. Решётку подняли, люди Бурхана собирались в дорогу, взяли верёвки, хомуты, оружие и длинные цепи — всё, с чем обычно ходили в рейд за невольниками. Пожалуй, Бурхан не возьмёт совсем дохлых — просто заколет их и бросит стервятникам. Остальных в Большой День он хоть бы за медь — но снова продаст.
Мост медленно опускался. Бурхан отдавал последние приказания, легковые машины с крупными колёсами и грузовики для живого товара грозно урчали двигателями. Но тут на кромку моста вскочил кто-то тяжёлый, пронёсся звериной тенью, прыгнул на первую легковушку и смял её под своим весом. Ещё прыжок и зверь исчез в ночной Кафе. Бурхан заметил только чёрную шкуру, янтарные зубы и серебряные глаза.
— Какой шайтан! — выдохнул он и приказал опустить решётку ворот, а потом поднять мост, но на переправу один за другим вскочили новые твари. Они помчались по готовому к вылазке каравану, набегу кромсая людей Бурхана. Те закричали, в ужасе открыли огонь, но никого не смогли зацепить. Бурхан вжался спиной в дверь легковушки, тараща глаза на чудовищ, пока не увидел последнего — самого мелкого, с белой звездой на груди. И всё равно он был больше машины!
— О, Аллах… — только и успел выдохнуть Бурхан, как волк набегу откусил ему голову.
Следом за хищниками в Кафу ворвались дикари. Сходу, как волки, они пробежали по раздавленному каравану, успевая расстреливать заполошных наёмников.
Вольга раскроил топором голову одного из работорговцев. Свирь вонзил ножи в раненного волчьими зубами пулемётчика на грузовике. Словно чёрный северный ветер Навья стая влетела в Кафу, и только на площади их обстреляли из окон автобуса. Волки будто и не заметили пуль, ринулись на часовых, выбили стёкла, выволокли визжащих людей зубами и прикончили их на камнях.
Яр взобрался на прожекторную мачту и оглядел город. Он медленно потягивал кровь, не давая злобе сорваться, и видел алые сгустки, что копошились и бегали, как муравьи в раскопанном муравейнике. Если кто-то выскакивал из дома на улицу — не важно, с оружием или без — его косили автоматы охотников или рвали зубы волков.