— Кто такие «кутрубы»? — не поняла Женя. — Тоже чудовища?
— Демоны Пояса. Никого не пускают. Люди с востока ушли, по слухам там осталось много богатства. Кто хотел ехать за сокровищами — не вернулись назад. Вы другие, может вас кутрубы пропустят.
— А поточнее нельзя? — оглянулся Василий на водительском месте. — Кто такие, как выглядят, чем воюют?
— Ростом выше любой башни в Горгане, волосами покрыты, умеют летать, злобные, будто свора нечистых собак. Так поверишь?
Тысяцкий хмыкнул, налёг на ручку передач и прибавил мощности двигателю. Машины взбирались в горы. Сама земля рождала здесь камни. Кучи гранитных валунов накатывались друг на друга, составляя непролазные скалы. Дорога то и дело терялась под мелкими осыпями. Натужно поскрипывая, караван медленно пробирался сквозь них, в любую секунду грозя новой поломкой. Горы нависли над перевалом не хуже ночных караульных. На Троице вспыхнул прожектор, широкий луч света ощупал зубастые скалы, глубокие трещины и мрачные зевы пещер. Что-то недоброе застыло в голодном оскале горного чудища. Даже днём жутко проехать, а ночью и вовсе пробирало до рожи, как будто бы въехал в пасть каменного дракона.
Зефир и Цветок позади Архангела тревожно всхрапнули. Откуда-то сверху посыпались мелкие камни. Женя стиснула ручку двери и во все глаза высматривала через боковую решётку кутрубов. Дыма без огня не бывает. Если ходит легенда про чудищ в горах, значит ездить по перевалу и правда опасно. Прожектор осветил впереди раздавленную машину: старый фургон перекосило, кабину смял камень, на колёсах — ни клочка от покрышек. Конвой объехал остов, но почти сразу натолкнулся на другие автобусы и легковушки, которые стащило с дороги лавиной камней и раздавило, как первую.
— А сюда караваны-то ездили… — пригнулся Василий к рулю, чтобы лучше увидеть вершины скал.
— За сорок Зим кто-нибудь должен был попытаться, — всматривалась Женя в тени машин. — Но им не позволили.
Она насчитала девять разбитых вдребезги автомобилей — только тех, которые увидела в свете прожектора по обочинам. Но вот дорога пошла ровнее, подъём прекратился и двигатели заработали тише. Камнепад мог случиться не по вине каких-нибудь горных чудищ, а по воле природы. Никто не ухаживал за дорогой и один лишний звук мог обрушить лавину. Если кутрубы — это только легенда, тогда нечего и…
Справа раздался гул. Василий затормозил, так что идущая следом Троица чуть не наехала на лошадей. Прямо перед Архангелом промчался огромный валун, а за ним по крыше забарабанили мелкие камни. В борт Троицы ударила глыба поменьше. Машину качнуло, кузов помялся и разбился прожектор. Камни продолжали барабанить по кузовам даже после лавины — булыжники швыряли откуда-то сверху. Из хвоста конвоя затрещала автоматическая стрельба. В ответ гулко захлопали одиночные выстрелы с гор. Новые камни посыпались на конвой.
— Василий, вперёд! — испуганно оглянулась Женя. Тысяцкий и без лишних советов дал газу. Архангел поехал, но Троица не смогла завестись. Грузовик Семёна упёрся в неё, толкнул крепким отвалом и тащил до тех пор, пока двигатель не затарахтел. Вдруг позади что-то хлопнуло, и внедорожник Жени перекосило на правый борт. Ошмёток покрышки застучал под Архангелом.
Конвой пытался ползти под тяжёлым обстрелом. Одна из пуль пробила броню рядом с эфенди, но не задела Мусу. На крыше Троицы захлёбывался пулемёт Антона. Волкодавы и дружинники видели кого-то в горах и стреляли по вспышкам, но не могли подавить ответный огонь по себе.
«Главное, что не дают подойти!» — подумала Женя, и в тот же миг дверца возле неё распахнулась, кто-то дёрнул за свитер и выволок на ходу. Она и опомниться не успела, как её потащили по острым камням, перед глазами промелькнули металлические маски и лохматые шкуры. Женя схватилась за кобуру, но в ней не оказалось оружия. Антон развернул пулемёт и полоснул очередью. Тупой удар по дикарям в масках — кто-то упал, хватка ослабла, но Женя даже не думала вырываться — лишь закрыла руками голову и визжала. Может быть это её и спасло. Антон не видел, кого там волокут, и стрелял по всем сразу. Пули громко трещали о камни и со злобным жужжанием пролетали вблизи.
Следующие выстрелы били метко — Муса прицелился из украшенной арабской вязью винтовки и уложил остальных дикарей. Скрипнув тормозами, Архангел остановился. Василий выскочил из машины и, пригибаясь, бросился к ней. Сверху посыпались новые камни. Наверное, сотни кутрубов засели в горах. Дождь из булыжников накрывал конвой пуще ружейной стрельбы.
Пулемёт опустел, и Антон нырнул внутрь Троицы.
— Вставай, чёрт тебя дери! Двери надо блокировать, бестолочь! — вздёрнул Василий Женю на ноги так, что чуть не вырвал плечо. Десять шагов до машины они ели как доволоклись. Рядом ухали тяжёлые камни, в спину изредка хлопали выстрелы. Было чудом, что все броненосцы и грузовики в конвое без поломок двинулись дальше. Хоть помятые и прострелянные, но они прорывались сквозь грохочущую в горах ночь. В свете фар на выезде с перевала брызнули сотни радужных бликов — машины промчались мимо пустоглазого идола от основания до макушки обклеенного осколками автомобильных зеркал, кусочками яркого пластика и блестящими железяками. У подножья лежала груда человеческих черепов.