Он мягко отступил под деревья, но, проходя мимо Дарьи, отдал ей волосы. Это было не то, что просила вещунья, но она взяла прядь волос и вложила в мешочек. Дарья глазами попыталась узнать у Яра про Тень, но тот прошёл мимо. Кто бы не встал между ним и Ночной Птицей — окажется лишним.
*************
Ни одна стая надолго не задерживалась в лесу. Охотники приходили и уходили в набеги, пока ядро Навьих сил готовилось к решающей битве у Монастыря.
Олеся ещё не раз нападала на крестианские сёла, но ничего хуже Рябиновки с ней не случалось. Теперь её стаю не смешивали с другими. Трижды Чертог натыкался на охранение из дружинников и отходил от общин, но пару раз им всё-таки удалось разгромить людей. В волосах у Олеси прибавилось нательных крестов. Колокол в Монастыре звонил каждый день не по разу. Со всей округи тащились испуганные женщины, плачущие дети, ветхие старики и нагруженные скарбом мужчины — кто что успел вынести из горящих избёнок.
Бесконечные походы и битвы, краткий отдых и новые сборы. Но стоило Олесе остаться одной, как ненавистное лицо Егора всплывало перед глазами. А ведь он испугался в Рябиновке. Да что говорить — он был в ужасе!.. Но при этом хотел взять Олесю живьём, приказал «Не стрелять». И зачем? Он ведь знает, что Олеся убьёт его ради мести. В её памяти отпечатался вид изуродованной сестры: каждый кровоподтёк, каждая страшная рана, каждый надрез. Но всякий раз, когда Олеся оставалась одна, она размышляла над убийством сестры, и кое-какие смутные мелочи ей не давали покоя. Почему в Ритиных волосах и в складках одежды забились крошки жирной земли? Её волокли или она с кем-то боролась? Берег у Кривды каменистый, а рыхлой почвы в лесу — не так много. Зачем крестианцу понадобилось отрубать Рите ноги? Из бедра Олеся вытащила осколок, как будто Рита подорвалась на растяжке. Надрезы на теле складывались в странный узор. Крестианец не стал бы так изгаляться, когда в любую минуту его могли застать у реки.
Рита знала Егора — она любила лжеца-крестианца и правда могла его к себе подпустить. Но ведь у сестры хватало и других близких знакомых. В пустых логовах, вырытых для иноплеменников, много рыхлой земли, а ещё растяжки и нажимные вспыхи против грабителей. Рита подорвалась в одной из пустых нор? Пусть дерзкая и шальная, но она знала про ловушки, и сама бы в пустое логово не полезла. Кто заманил её вниз и зачем? Какой изверг из ненависти искалечил ей тело? Нет, Олеся не станет думать на соплеменников, пока крестианский выродок жив и смеётся над её местью! «Не стрелять по ней!» — пусть мерзавец под пытками повторит! Больше никаких ошибок. Олеся не подставит Чертог ещё раз ради собственной мести!
В северном дозоре она тоже клялась себе больше не ошибаться.
…Невегласе гнались за ними, не разбирая, кто напал на деревню. Навь могла укрыться в подлеске, подождать оседлых и с лёгкостью перестрелять людей в зарослях, но дозор слишком мал. С подстреленным Родогором и злобным как бес Буривым, Олеся только и успевала, что глубже убегать в чащу. Факела невегласе маячили за спиной, а злобные крики долетали до волчьего слуха.
На рассвете погоня отстала и дозорные выбежали к обрыву с большими чёрными валунами. Здесь они впервые увидели горы. От севера и до самого юга тянулся серый хребет. Тени густо залегали на подёрнутых дымкой склонах, но двигались вместе с утренним солнцем, будто горы превратились в каменную волну и готовились вот-вот хлынуть на запад. Олеся с трудом выдохнула на человеческом: «Восхитительно».
Родогор повалился спиной к валуну. Его бледное лицо блестело от холодного пота. Пуля застряла в плече и за ночь он потерял много крови.
— Всё, брате, не могу боле, — задрал он голову и жадно заглатывал воздух, придерживая подстреленную руку под локоть. Буривой отдыхивался с карабином наготове и косился на глубокий обрыв. Если из леса за ними выйдет погоня и прижмёт к пропасти, то дозору несдобровать. Но Родогор сдохнет, если пробежит ещё хотя бы полкилометра. Наложенная им повязка скрутилось в жгут, весь правый рукав задубел от крови. Повинуясь науке, которую в неё вдолбили с молочных клыков, Олеся села возле Родогора, вытащила из вещмешка лоскуты и начала стаскивать куртку.
Но Буривой вздёрнул Олесю за шиворот и врезал кулаком в скулу.