— Славен тот, кто Природу читает, как открытую книгу. Деревья, камни и рощи — Священные Письмена нашей Матери. Они не менее святы, нежели все человеческие Писания. Язык же, на котором они написаны, — язык Вещего Сердца, не от знания книжного, мёртвого, но от Жизни самой, — изрёк Воисвет. — Складывая Природные Письмена, мы постигаем науку. Но разве наукам учили тебя в Монастыре?
— В Монастыре живут не затворники. Мы хотим изучать внешний мир, — поймала Женя светящуюся пушинку. Но та рассыпалась золотистой пыльцой на ладони. — Ничего напрасного в мире нет и всякое знание — от Бога. Если знания открываются, значит на то промысел Божий: покоряйся ему и постигай.
— Не всякое знание — во благо, — поднял голову Воисвет. От неба осталась одна рваная полоса. Гигантская трава — выше людей, тополи по обочинам плотно сомкнулись, но звёздный ручеёк вился над Воисветом. Луч прожектора едва пробивал зелень. Трасса исчезла, а лес, казалось, проглотил и людей, и конвой в зелёную ночную утробу.
Волхв остановился и попутчики вместе с ним. Позади скрипнул подвеской Архангел. Воисвет наклонился к земле, погрузил пальцы в кудрявую поросль, и та сразу опутала руки.
— Что делаешь? — спросил эфенди, но Воисвет обратился совсем не к нему:
— Гой ты Мать-Сыра-Земля, Отца Неба супружница, что родит-зеленит, да всякому животу расти на Радость велит! Гой вы, Тяги Земные, травы высокие! Слышьте меня, будьте со мною, пропустите вольготно! Дайте мне на ладью Вещего взглянуть, отчего скрыли лодку его теменью лесной, да хмарью дремучею? Дай мне, Мать-Сыра-Земля, по тебе вольно пройтись, не заступай мне стезю ни кустами, ни травами, да проведи к луне мудрой и солнцу ясному — к Правде чистой, да к дороге прямой.
Муса и Женя не встревали в его разговор с лесной почвой. Как только корешки и прутики отпустили руку волхва, вокруг едва затрещало и травы с кустами поникли, открывая и дорогу, и небо. Воисвет отнял ладонь от лесной земли и встал на ноги, но Муса придержал его за рукав.
— Ты зачем с ней говоришь? Земля отвечает?
— Зов Земли Родной, сколь ни прислушивайся — ни одного слова не разберёшь. Но поистине нет слов громче этих. Люди не слышат, пока в суете мирской её грудь-кормящую железом терзают или ядовитыми машинами травят. А ты попробуй рукой прикоснись, ляг на землю или хотя бы ухом приникни. Да не слушай больше, а чувствуй.
— Не хочу колдовать, — отошёл прочь Муса от всебожника. — С Землёй говорить — это тагут, идолам поклонение. Поистине, Аллах уничтожит колдунов; ведь Аллах не помощник делам нечестивых!
— Нет здесь колдовства — один Дух Родной, который и в тебе, и во мне, и во всей Природе. А если в нас один Дух, почему мы разговаривать и отвечать друг другу не можем?
На этих словах он вынул из-за пазухи птичку, которая грелась под пальто Воисвета, и выпустил королька на свободу. Пичуга взвилась в звёздное небо, зачирикала и полетела вперёд.
— Пойдём за ним. Он одним духом с Природой связан и ни на кого не оглядывается, — первым пошёл за корольком Воисвет. Следом побрели эфенди и Женя. Медленно тронулся караван. Но стоило внедорожнику Небесной Дружины поехать, как он забуксовал, дёрнулся пару раз и не смог вырвать заднее колесо из забитой склизкой травой колдобины.
— Ах ты, пятигуз скапыжный! — выругался водитель, когда выглянул из кабины. Он поддал газу, потом ещё и ещё. Колесо в колдобине бешено завращалось, из выхлопной трубы летел сизый дым. Внедорожник дёргался то взад, то вперёд, но не мог вырваться. Антон и Ждан выскочили наружу и подтолкнули машину. Водитель поддал газу опять, но, вместо того, чтобы выехать, внедорожник пополз вверх. Задний мост оторвался от земли и колёса завращались вхолостую. Конвойные удивлённо попятились, водитель в страхе выпрыгнул из кабины. Упругие стебли с золотыми цветами поднялись по деревьям, спустились к броненосцу, сцапали его за крышу и потянули к ветвям. Фары всё также горели, двигатель тарахтел, а стебли подкрадывались уже к Волкодавам и небесным дружинникам. Ждану пришлось спасать Антона, когда тот оскользнулся, упал и был опутан зелёной сетью.
Конвой остановился. На выручку хвостовым спешили автомеханики и охрана из головных броненосцев. Но вот только чем они могли помочь против зелёных щупалец?
— Вот тебе и «Зелёный Взрыв»! — поднял шапку Василий со вспотевшего лба. Лучи фонарей заметались по лесу. В глубине тополиных крон люди увидели другие машины — ржавые и овитые сухими стеблями. Много кто хотел проехать по трассе, но здесь и остался. Конвойные отдавать лесу свой внедорожник не собирались.
— Инструменты давай! — крикнул Семён автомеханикам, и те побежали к Троице доставать топоры и пилы, прибережённые после торговли в Кафе. Но и к Троице механики не подошли. Под каждой машиной поднялись хищные всходы, что опутывали колёса и кузова, так что дверь не открыть. Лошади боязливо фыркали, вырывая копыта из слишком настырных растений.