Цветы вокруг потускнели, травы усохли, зашелушилась кора. Вся жизнь возле дороги будто бы выдохнула вместе с умирающим лосём.
Довольно урча и повизгивая, Чёрная Стая пировала огромной тушей. Великие Звери могли съесть Лесных Духов, и не было для них мяса слаще. Среди нетерпеливых загривков поднялся их вожак в серебряной шкуре. С ножа текла тёмная кровь. Яр подхватил каплю пальцами и размазал её по скулам. Подземники грянули радостным кличем. Он оттолкнул волков и вышел на дорогу, подальше от убитого лося.
Только Сирин потеряно присела возле лосиной морды. Она трогала зелёного великана, не веря, что тот мог умереть. Ночная Тень сорвала со мшистого рога цветок, но золотые лепестки тут же осыпались. Таких цветов никто в Крае не видел, и ещё долго не сможет увидеть, пока Великий Зверь не переродится.
Сава подошёл к ворожее, протянул руку, но Сирин не приняла помощи, ведь он вместе с другими стрелял в Лесного Хозяина, и встала сама.
— Вот и путь, — указала Дашутка на гнилой лес. Между быстро никнущих зарослей открывалась широкая просека. — Немая от верной дороги отваживала… — добавила она лишь для Яра. Тот не ответил и двинулся было вперёд, но Дарья не отставала:
— Если дашь мне прядь волос Тени…
Он вдруг резко схватил её за рукав, наклонил с Баюна и заглянул ей в лицо. Волк беспокойно заёрзал. Во взгляде вещуньи плескались страх и покорность, но вместе с этим промелькнул огонёк хорошо задуманной подлости, который он столь часто видел в глазах Белой Волчицы.
— Не меня казни, а тех, кто непокорен своему Палачу, — пробормотала она под бледным светилом.
— Ни единого власа у неё с главы не замай, — процедил Яр сквозь зубы. — Еже хто на Тень мою руцу подымет — сей мне вызов бросит.
Дашутка покорно затрясла головой. За вожаком и крестианкой наблюдали Сирин и Сава. Вольга со Свирью подошли ближе, беспокойно приглядываясь: чем не угодила вещунья Навьему Пастырю и не собирается ли он её убивать?
Яр отпустил Дарью и, не оборачиваясь на грызущих лосиную тушу волков, зашагал вдоль по дороге, по которой сегодняшней ночью проехал конвой. Вольга и Свирь осторожно подошли к Дарье.
— Ще он? — буркнул здоровяк.
— Не дал мне заклада, — натянула сползшее с плеча платье Дашутка и выпрямляясь на волке.
— Али надоть достати ще? Тако я за раз, — предложил свою помощь язвень. Мимо них, следом за вожаком, пробежала Сирин. Волосы Ночной Птицы колыхались по голой спине. В любой час вещунья могла попросить мальчишек добыть эти волосы, и охотники принесут ей добычу — также тихо и незаметно, как Яр. Но Пастырь не отдал свою Тень в руки Дарьи — одного Саву, — а без неё и синеглазый охотник не нужен.
— Пока ничего не надо, — оглянулась Дарья в поисках недруга. Сава подозрительно таращился на неё, ожидая, когда стая двинется дальше, а он пойдёт следом, чтобы не показывать спину. — Об одном попрошу, — негромко обронила она для Свири с Вольгой. — Далеко от меня не отлучайтесь. Кто в этой погоне отстанет — тот и проиграл.
Шёпот
«Орда поднялась на рассвете и двинулась к перевалу. Впереди шли бандиты, вторым эшелоном хорошо вооружённые Честные, фланги прикрывала конная милиция. Отдельным отрядом выступили двести Призраков. Им было приказано ликвидировать всю вражескую бронетехнику, а для этого предстояло подкрасться к танкам на поле боя в оптическом камуфляже. Женщин, детей и меченых беженцев оставили в тылу, под охраной старейшин и их вооружённых помощников.
До перевала — не больше пяти километров. Мы шли среди скал, по каменистой дороге, но не в горах: настоящие горы скрывались за утренней дымкой далеко впереди. Первый снег выпал несколько дней назад. С тех пор мелкая ледяная крупа постоянно осыпала наши плечи и головы. По местным понятиям — время весны; но, похоже, короткое лето в этом году не наступит. Ордынцы не хотели замёрзнуть в дороге, спешили, и перестали на нас обижаться за отнятое Тепло. Я говорил о Море правду — все поняли это. А значит надо рваться к убежищам.